Мария Башкирцева. Дневник - Мария Башкирцева

Неправда ли, какое странное ясновидение!..

– Прочтите письмо.

– Я не могу… Вы требуете от меня почти невозможного.

– Скажите же, когда и где получилось это письмо?

– Оно прибыло не по почте и побывало у двух лиц прежде, чем дошло по назначению… Я вижу, оно получилось в богатом доме, похожем на дворец… На папский дворец – это, должно быть, Ватикан…

– Смотрите, не ошибайтесь.

– Я плохо вижу сегодня, вы утомляете меня. Бывают у меня хорошие, счастливые минуты, когда все само собою предстает передо мной ярко, и тогда я могу говорить… Но вы вынуждаете меня разбрасываться… Вы думаете сразу о слишком многих вещах…

– Ну, пожалуйста, я постараюсь быть спокойной. Глядите!

– Я ведь говорю вам, что дворец. Я вижу знамя… Я вижу военных у дверей…

– Много их?

– Да, много.

– Случайно они там очутились?..

– Двое из них находятся там всегда, другие зашли только мимоходом.

– Что же делается в самом дворце?

– Там много молодых людей…

Он, вероятно, видит клуб.

– Как они одеты?

– Позвольте… На них одежда духовных лиц… Да, так мне кажется…

– Этого не может быть. Смотрите лучше.

– Повторяю вам, что это трудно. Мне уже давно следовало бы отдохнуть – вы утомляете меня… Помимо того…

– Посмотрите еще, кто получил это письмо? – спросила я.

Я уже поняла, что он видит телеграфную станцию в Риме, но не могла понять, при чем тут духовные лица.

– Это письмо получила женщина. Она отдала его какому-то мужчине. А тот уже передал письмо ему.

– Так он его, значит, получил?

– О, да, наверное.

– Что же он сделал?

– Он в ту же минуту вышел… Его смутило содержание вашего письма; вы делаете намеки… только намеки на этот брак…

– Где он в данную минуту? Видите вы его?

– Я вижу, он в комнате… И не один.

– Скажите, что он делал два-три дня тому назад?

– Я ведь вам сказал: он был с матерью у кардинала.

– Хорошо. Посмотрите же теперь, – что он делает?

– Он сидит в комнате с молодым человеком лет девятнадцати – двадцати. Это юноша со светлыми, очень коротко остриженными волосами. Они говорят по-итальянски.

– Мое письмо у него?

– Да, у него, здесь! – И он указал на левый карман своего сюртука.

– И он не думает приехать сюда?

– Напротив, он хочет это сделать, но не может. Будь у него возможность, он был бы уже здесь.

– Где он?

– Странно… Он в монастыре, да, в монастыре.

– Что это за монастырь?

– Он находится подле… постойте… подле каких-то сводов. Какие они великолепные!..

– Это развалины?

– О, нет, это цельные большие своды, и там много…

– Чего?

– Там много статуй… и…

Я узнала сен-тьерские своды и статуи. А я думала, что ясновидящий увидит Колизей.

– И?.. Кончайте же, – сказала я.

– И гробниц, – сказал он с таким видом, как будто все ближе и ближе всматривался в них. – Там древние гробницы, развалины… Куски мрамора… и еще статуи… Все это удивительно красиво и великолепно!.. Удивительно…

Он, очевидно, видел Ватикан.

– Как одеты монахи этого монастыря?

– На них белая одежда.

– И только?

– На груди красный крест и чьи-то инициалы.

– Чьи?

– Я не знаю.

– Нет, вы знаете.

– Ах, это нехорошо… Мы поступаем очень дурно!..

И, несмотря на все мои просьбы, он ничего больше не хотел сказать. Я расспрашивала его еще о многом, но каждый раз он повторял то же, что и вчера.

– Он богат? – спросила я, наконец.

– Конечно, это всем известно. Он даже гораздо богаче, чем предполагают.

– В чем заключаются его богатства?

– Погодите… У него много драгоценностей. С ним всегда маленький ящичек, полный бриллиантов. Там их на несколько миллионов. В этом его главное богатство.

– А деньги?..

– Он не держит у себя денег.

– Ну, что вы! Если их нет при нем, поищите их в другом месте.

– Он самый молодой в этом монастыре. Тем не менее все относятся к нему с большим уважением. Как странно, он не монах и все же находится в монастыре!

Несчастный Пьетро! Так он теперь у доминиканцев! Но, как бы там ни было, а раз он получил мою телеграмму, он должен был мне ответить. Это ужасно!

– О чем он думает?

– Все его думы сосредоточены на браке с вами. Но он хорошо видит, что для этого придется бороться со множеством препятствий. Это будет страшно трудно!.. Тут такая масса препятствий и со стороны национальности, религии…

Я попросила тетю войти и начала расспрашивать о кардинале.

– Это Антонелли, – сказал Алексей.

– Взгляните же, что он делает теперь.

– Я вижу он сидит у стола. Направо от него сидит его секретарь… Они оба заняты.

– Чем?

– Мы поступаем очень дурно. Кардинал был бы недоволен, если бы узнал о том, что мы тут делаем.

– Вы хорошо знаете, что у меня нет дурных намерений.

– Но тут слишком много любопытства. Это дурно… Очень дурно.

– Ну, если бы к вам пришел кардинал, он был бы еще любопытнее меня. Ну, пожалуйста, продолжайте.

– Он вечно занят мыслями о крупных деньгах, которые он отдал куда-то… Поместил куда-то… У себя он держит очень мало денег…

– Куда же он поместил свои деньги?

– Ну, нет, этого я вам не скажу. Такие вещи нас не касаются.

– Но я хочу это знать, говорите!

– Его денег нет в Риме. Они в Брюсселе… Большая часть их в Брюсселе.

Это меня удивило. Все говорили, что кардинал хранил свои деньги в Англии.

– А кроме того?

– В Вене, в Австрии.

– Сколько?

– Я не вижу, но их там больше, чем предполагают.

Я настойчиво требовала, чтобы он назвал точную цифру его денег, но он не хотел.

– Завещание он составил?

– Да, восемь лет тому назад.

Пьетро говорил мне об этом. Он сказал мне также, что с тех пор кардинал сильно изменил это завещание.