Николай Николаевич - Алексей Шишов

— У меня, генерал-инспектора кавалерии, теперь целая флотилия. Я имею своих кавалеристов-моряков — уральцев.

Пока штабисты главнокомандующего располагались на пароме со своим «грузом», великому князю представили героя-понтонёра: он спасся на доске от разбитого турецким снарядом понтона, сумев доплыть до острова, который лежал вёрстах в пяти ниже места переправы. И спасся не только сам, но сумел вытащить из воды двух раненых солдат-пехотинцев. Николай Николаевич спросил:

— Откуда родом будешь, герой?

— Тверской я, ваше императорское высочество.

— Как звать-то?

— Иванов-Крымов Александр, ваше высочество.

— Знатная у тебя, братец, фамилия. Где научился так лихо плавать?

— Да на Волге-реке, ваше высочество. Где ещё можно реку вширь мерить руками?

— Я приказал представить тебя к Георгию за спасение двух товарищей. Поздравляю.

— Премного благодарен, ваше высочество.

— Молодец, солдат. А теперь иди-ка в лазарет. Пусть тебе ногу как следует перевяжут...

Понтон медленно стал пересекать Дунай, прицеливаясь к берегу у Систова. Все пассажиры стояли. Лейб-казак держал в руках штандарт главнокомандующего. Тот негромко переговаривался со своим начальником штаба, из-под козырька белой фуражки всматриваясь в приближающийся болгарский берег:

— Вот мы и перешли Дунай, Артур Адамович.

— Да, ваше высочество. Слава богу. А сколько мы об этом думали и тревожились!..

— О переправе думали много. Теперь нам надо думать, как идти вперёд, к Балканским горам...

Несмотря на быстрое речное течение, гребцы подвели понтон вполоборота к пристани у болгарского берега. Там главнокомандующего уже поджидали сын великий князь Николай Николаевич-Младший и командир 14-й пехотной дивизии генерал-лейтенант Драгомиров. Обняв того и другого, инженер-генерал сказал дивизионному начальнику:

— Михаил Иванович, спросил я на том берегу, в прибрежном лазарете одного раненого солдатика-волынца, почему у него осталось ровно тридцать патронов. Не меньше и не больше. Знаешь, что он мне на то ответил?

— Догадываюсь, ваше высочество.

— Солдатик сказал, что дивизионный начальник приказал в день переправы взыскивать с каждого, у кого из положенных на человека 60 патронов останется меньше половины. Правда ли это?

— Правда. Я приказал в атаке на этом берегу не увлекаться пальбой, а работать больше штыком.

— Вижу, что твои хорошо сегодня потрудились в штыковых атаках.

— Дай Бог, чтоб так было и дальше, ваше высочество. Штыковыми ударами погнали турка от Систово.

— Расскажи нам, как дело было?

— Сам я переправлялся через Дунай в третьем эшелоне. Как только сошёл на берег, так сразу вон к той мельнице и поспешил. Стрельба там большая шла.

— Извини, перебью. Сильно турки дрались?

— Сильно. Перед самой мельницей идёт раненый солдат из литовцев. Одной рукой размахивает ружьём, а второй держится за пробитую голову и кричит: «Так нельзя! Разве так дерутся?» Дальше слышу крик в кустах. Подбежал с адъютантом и солдатами, что со мной переправились. Видим такую картину: раненый турок пытается заколоть нашего санитара, который хотел его перевязать.

— И что ты приказал?

— Приказал, разумеется, турка на штыки поднять. Грешен.

— Дальше говори. Каким ты, Михаил Иванович, бой с мельничной высоты увидел?

— Те, кто переправился, сильно растянулись вдоль берега. Местами полки перемешались в рукопашной. Стал наводить порядок распоряжениями. Потом встретил штабс-капитана Дронова из первого эшелона — весь в крови. Спрашиваю его: «Что, Дронов, вы ранены?» А он на мой вопрос не отвечает, а говорит: «Всё хорошо идёт, турки всюду сбиты».

— Штабс-капитана твоего к ордену представить можно?

— Безусловно, ваше высочество. Герой. Роту вёл в первом ряду, получил за бой несколько штыковых ранений.

— Будет награждён. Как артиллеристы наши действовали у Систово?

— Молодцами. Особенно горная батарея. Втащили пушки на речной обрыв и помогли пехоте отбить контратаку турок. Сильно они в ту минуту на нас навалились...

К месту, где стоял главнокомандующий, подошла сводная гвардейская рота Императорского конвоя. Она форсировала реку в числе первых и успела отличиться в рукопашном бою. Драгомиров спросил разрешения у великого князя:

— Дозвольте, ваше высочество, поблагодарить ваших гвардейцев за отличную работу? Не успел я сегодня это сделать. А вы спрячьтесь за адъютантов, а то не мне поздравлять бойцов придётся.

— Дозволяю, Михаил Иванович. Спрячусь.

Командир 14-й пехотной дивизии, подойдя к остановившейся роте, снял запылённую фуражку и сказал торжественно:

— Спасибо, братцы! Честь и слава вам, молодцы! Показали себя, сослужили службу царю-батюшке дети Русской земли!

— Рады стараться! — громко отвечали гвардейцы.

В эту минуту к ним, не выдержав, подошёл великий князь, войсками гвардии командир. При виде его нижние чины подтянулись, взяв ружья на караул, а ротный командир капитан Косач отдал рапорт. В знак благодарности Николай Николаевич сказал и своё слово:

— Спасибо вам, молодцы. Доказали на деле, что вы достойные представители гвардейских частей, и оправдали выбор вашего начальства. Знайте, братцы, что для меня вы как родные дети.

Ответом на такие отеческие слова стало «ура» гвардейцев. Великий князь обошёл строй роты, спрашивая о погибших и раненых, о настроении людей в бою.

Тут пришло известие, что катер лейтенанта Платова, на котором находился император, цесаревич, военный министр Милютин и царская свита, подходит к берегу. Великий князь, Драгомиров и бывшие с ними люди поспешили к пристани встречать.

Монарх всероссийский вступил на болгарский берег. Первое, что он сделал, — улыбаясь, подал генерал-лейтенанту Драгомирову шейный крест Святого Георгия 3-й степени. Обняв дивизионного начальника, сказал ему:

— Поздравляю тебя, Михаил Иванович, с победным днём. Твоя молодецкая дивизия первой шагнула за Дунай. И награда тебе от меня за этот большой подвиг.

— Премного благодарен, ваше величество, за такую честь.

— Ты её заслужил, как никто другой в сегодняшний день, Михаил Иванович. Носи своего Георгия со славой...

Приняв положенный в таких случаях рапорт от командира сводной гвардейской роты капитана Косача, Александр II сел на лошадь и поехал в город Систово, первый город, освобождённый русской армией от турок. По пути шпалерами выстраивались роты 35-й пехотной дивизии, которая вслед за 14-й начала переправляться через Дунай. Солдаты, надев на штыки шапки, приветствовали своего государя несмолкаемыми криками «ура».