Путь к власти - Ирина Даневская

– Тогда вам следует поторопиться. Соммерсет, разъяренный признаниями лорда Вилльерса, будет требовать у короля позволения прибегнуть к пыткам…

– Это вам нужно поторопиться, сударь, – прервала его Генриетта. – Как обстоят дела с вашей подопечной?

Монтегю совершил невозможное. Он довел до полусумасшедшего состояния леди Френсис, но пробудил в ней муки совести. Девушка получила религиозное воспитание и страдала, зная, что все еще любимый ею человек находится в тюрьме в ожидании смерти. И по ее вине! Поэтому ежедневно леди Френсис, несмотря на строгий запрет Соммерсета, совершала паломничество в церковь. Можно себе представить ужас девушки, когда нищенка, которой она подала милостыню, оттолкнула ее руку со словами:

– Убери свои проклятые деньги, убийца! На твоих руках кровь, а душа проклята.

Разразившись сатанинским смехом, она начала кружить вокруг Френсис, выкрикивая: «Проклята, проклята, убийца!». К ней присоединились и другие бродяги. Напуганная до смерти, Френсис убежала.

Вернувшись к себе, она упала на колени перед настенным распятием, испытывая жгучую потребность в молитве, но тут же с криком поднялась – из нарисованных ран Спасителя сочилась самая настоящая кровь…

Не взяв с собой ничего, даже самого необходимого, леди Френсис убежала из дома, не зная того, что за нею следят агенты Монтегю. Она решилась остановиться в гостинице.

А ровно в полночь в комнате раздался глухой голос:

– Френсис, ты погубила меня. Зачем ты это сделала? Я ведь любил тебя…

– Ты предал меня, – закричала она в темноту, – оставь меня!

– Я не оставлю тебя, – уверенно ответил голос, – я буду приходить к тебе каждую ночь, и ты всегда будешь слышать стоны несчастного, которого обрекла на смерть.

Это было не по силам бедной девушки. Полуодетая, она выбежала из гостиницы и скрылась так быстро, что агенты Монтегю не успели ее догнать…

Можно себе представить удивление Бэкингема, когда его разбудил камердинер со словами, что какая-то молодая особа, называющая себя дочерью сэра Эдварда Кока, желает его видеть.

– Я буду свидетельствовать в пользу Джона в суде, – рыдая, сказала она герцогу. – Он ни в чем не виноват. Это все я… я…

Удивлению Бэкингема не было предела. Он приказал отвести Френсис комнату во дворце, где она наконец-то спокойно бы заснула, и не спускать с нее глаз. А сам, дождавшись утра, поспешил к королеве.

Несмотря на неурочное время для визитов, Генриетта уже успела принять Монтегю, который признался, что его люди не уследили за леди Френсис.

– И что же делать? – еле сдерживаясь, спросила королева, понимая, что распекать гвардейца бесполезно. – Вы ведь знаете, что сегодня суд.

Монтегю потупил взгляд. Он понимал, что перестарался, но исправить его ошибку могло разве что чудо.

И чудо пришло – в лице герцога Бэкингемского, который явился уведомить королеву, что Френсис сейчас преспокойно спит в его дворце.

– Отлично! – радостно воскликнула Генриетта. – Значит, мы победим.

Вилльерс был настроен не так оптимистично, поскольку ничего не знал об афере с письмом. Круйе действительно изготовил идеальную копию, так что с первого взгляда различить подделку было невозможно. Только при тщательном изучении обломков сургуча с графской печатью возникали определенные сомнения, но это было именно то, что требовалось.

Генриетте удалось подменить письмо, когда Соммерсет, размахивая им перед носом короля, требовал самых жестоких мер по отношению к «этому отравителю и лжецу, Джону Вилльерсу». Он так увлекся перечислением грехов барона, что не заметил, как оригинал письма переместился из королевского стола в карман королевы…

Была еще одна замечательная новость – Соммерсету не удалось отдать Джона Вилльерса на милость палаты пэров. Это была воля короля – Его Величество понимал, что лорды обвинят Джона, как брата ненавидимого ими премьер-министра, даже в том случае, если с небес сойдет ангел и будет его защищать. Несомненным преимуществом было и то, что возглавил процесс Рэндел Крю, несмотря на протесты Карра. Впрочем, граф был так уверен в победе, что не особенно и сопротивлялся. Подлинным же достижением Бэкингема было то, что комендант Тауэра был целиком на стороне Джона, и хотя не мог ничего сделать для спасения последнего, передавал ему все пожелания брата, а также защищал от произвола людей Соммерсета.

Поэтому Джон и отказался от своих прежних показаний, поклявшись на Евангелии, что письмо, предоставленное Соммерсетом в качестве улик, он никогда не писал. И он не был клятвопреступником. Но подлинную сенсацию произвели показания леди Френсис.

Девушка призналась, что она оговорила Джона из чувства мести. Когда ее попросили опознать письмо, девушка с удивлением воскликнула:

– Но это подделка, господа, подделка. Вгляните на печать!

После внимательного осмотра и совещаний судьи признали, что «есть видимые признаки того, что письмо фальшивое». Эту речь прервало восклицание лорда Данверза, которого Джон, к своему счастью, не убил на дуэли. Тот, будучи честным человеком, так яростно защищал своего недавнего врага, доказывая версию Джона о поединке, что Соммерсет предпочел считать его соучастником Вилльерса, и заключил в Тауэр. Там, под угрозой пыток, а главное, из-за побега Джона из-под стражи, Данверз предпочел отказаться от своих показаний. Но сейчас все изменилось.

– Он невиновен, черт возьми! – воскликнул Данверз. – Если здесь кто-то и сомневается в этом, то только продавшиеся Соммерсету негодяи, без чести и совести…

Когда его выводили из зала, он продолжал кричать, что дал ложные показания, которые Роберт Карр вырвал у него под угрозой пыток.

– Вы проиграли, Соммерсет, – прорычал он Карру, – имейте мужество в этом признаться. Вы разыграли эту комедию, желая свергнуть Бэкингема, но у вас кишка тонка для такого дела.

И хотя его слова не были приобщены к делу, но они подкрепили уверенность некоторых судей насчет невиновности Вилльерса. У самых ярых его противников они вызвали что-то похожее на угрызения совести, а у Соммерсета пропало желание использовать Данверза в качестве свидетеля. К тому же никто из судей не смог дать ответ на главный вопрос: зачем брату человека, который пользовался огромным расположением короля, убивать своего благодетеля. Поэтому Джон Вилльерс был оправдан, как бы сейчас сказали, за отсутствием улик и состава преступления.