Жизнь Марии Медичи - Элен Фисель

После этого Людовик опустился в кресло и уставился на собственные туфли, что делал всегда, когда сильно волновался. Мария подошла к нему. Рядом с ней король выглядел таким жалким, что у нее возникло желание как следует встряхнуть его, чтобы привести в чувство.

– Ваш брат несчастен, так как с ним обращаются несправедливо, – сказала она. – И я… я тоже несчастна.

Людовик поднял голову. Глаза его были полны тоски.

– Мой брат, герцог Орлеанский, чем только не владеет – городами, поместьями, огромным состоянием. Он может делать все, что ему вздумается. Что же ему еще от меня надо?

– Я хочу жениться на Маргарите Лотарингской, сестре герцога Карла Лотарингского, – заявил Гастон. – И я требую вашего разрешения на то, чтобы я сам мог сделать выбор!

– А еще, – подхватила Мария, – у Гастона должны быть крепости, и он должен получить правление над Иль-де-Франсом, Суассоном, Куасси, Шарни, Лионом и Монпелье.

– А что еще? – поинтересовался король. – Брачный союз с женщиной, отец которой меня ненавидит, самые главные крепости в моем королевстве… Почему бы вам не потребовать и мою корону в придачу? Ведь именно этого вы и добиваетесь! – Он резво поднялся на ноги. – Мой ответ – нет! Нет и еще раз нет!

– Стойте!

Толстые пальцы Марии ухватили Людовика за рукав. У нее опять не получилось держаться спокойно. Ненависть к старшему сыну вспыхнула в ней с новой силой.

– Вы пренебрегаете просьбами Гастона, как будто он какое-то ничтожество, тогда как он – ваш наследник. И еще рассуждаете о короне Франции! Глупец, как легко было бы сорвать ее с вашей головы, если бы мы именно этого добивались! Вы говорите о жадности и измене Гастона! Лучше подумайте о том, как он вам верен, как отверг искушение взять все, попросив вместо этого так мало. Послушайте меня! Требования Гастона – это одно, но теперь займемся вторым, не менее важным. Ришельё по-прежнему у власти. Я ждала… Я была терпелива… Но теперь я заявляю, что вы просто обязаны избавиться от него! Иначе мира между нами не будет!

Голос королевы-матери был слышен снаружи, даже несмотря на закрытые двери.

– Ах, вот как?! – крикнул Людовик.

Мария удивленно смолкла. А ее старший сын, все более распаляясь, продолжал:

– Никого не заботит состояние моего духа и здоровья! Вы все не даете мне покоя ни днем, ни ночью! Вы постоянно требуете бог весть чего! Вы оскорбляете и высмеиваете меня, побуждая брата делать то же самое! Но я отвергаю ваши требования! Абсолютно все ваши требования! И Ришельё, нравится вам это или нет, останется при мне… – Не в силах справиться с наплывом чувств, Людовик стал заикаться: – Если бы вы… вы… вы… испытывали хоть какую-то привязанность ко мне… Если бы хоть не… не… немного подумали о моем благополучии… Вы не захотели бы раз… разлучить меня с кардиналом…

– Ваш кардинал – предатель! – решительно заявил Гастон. – Он служит только самому себе! Он набивает карманы и укрепляет свою власть! Послушайте меня, король, настало время выбирать: или мы, или он. Мы с матерью отказываемся терпеть его бесцеремонные вмешательства в наши дела. Он должен уйти!

– Да, а если он не уйдет, – снова закричала Мария Медичи, – уйду я! – Из ее глаз хлынули слезы, а из уст полились оскорбления. – Неблагодарный сын! Я делала для вас все, что могла! Долгие годы после смерти мужа я сохраняла корону на вашей голове! Я отдала вам свою жизнь, и каково же вознаграждение? Где благодарность и любовь, которые вы обязаны проявлять по отношению ко мне? Их нет! Зато вы открыто предпочитаете этого выскочку, этого мелкого интригана-предателя! И кому предпочитаете? Собственной матери!

Людовик молчал. Глядя на искаженное злобой лицо, он вдруг почувствовал невероятную усталость. Его обвиняют в том, что он предпочел кардинала де Ришельё своей матери… Но Ришельё никогда не давал ему повода чувствовать себя мальчишкой в одежде короля. Кардинал не обременял его заботами и не подчеркивал свою роль и значение. Он… он был как подушка между ним, королем, и двором, с которым надо быть настороже… Людовику вдруг стало ясно, насколько верны обвинения матери: он действительно предпочитал ей Ришельё. И не только ей, но и всем остальным…

– Так вы прогоните его? – продолжала настаивать Мария. – Пообещайте, что этот дьявол во плоти уже завтра будет находиться в Бастилии!

– Если вы не сделаете этого, брат, – поддержал мать Гастон, – то я знаю, как себя защитить.

– А я покину двор и вас раз и навсегда! – топнула ногой Мария.

Людовик заколебался. Так остро этот вопрос никогда не вставал.

– Умоляю, – вдруг сказал он, – ради меня, простите кардинала и верните ему свое благоволение. Я согласен. Ты, Гастон, получишь нужную тебе невесту. Если настаиваешь, то и Иль-де-Франс тоже. Но, прошу, перестаньте преследовать кардинала…

– Никогда! – решительно заявила Мария.

– Никогда! – как эхо, повторил Гастон.

– Будете держаться этого ничтожества, и вас покинут все, даже последние друзья, – пригрозила королева-мать и сделала шаг в сторону сына; тот невольно отшатнулся. – Ну же, каков ваш ответ? Мы ждем!

У Людовика разболелась голова, и он уже готов был уступить, но все же он преодолел минутную слабость:

– Ришельё останется, мадам. Это мое окончательное решение.

Повернувшись, он подошел к дверям и постучал по ним тростью с золотым набалдашником. Дверь тут же отворилась, и король оказался в окружении своих приближенных. Почувствовав себя в безопасности, он еще раз повернулся, сделал поклон и стремительно удалился.

– Лжец, обманщик! – закричала ему вслед Мария и выругалась по-итальянски.

Потом она обратилась к Гастону:

– Нас не заставят свернуть с пути, сын мой. Мы осуществим наш план. Пойдем и обсудим наш следующий шаг в этой игре. Возможно, кровавой игре – не исключено и такое… Они еще дождутся… Этот его любимый кардинал… Мы с ними покончим, а Людовик еще не раз пожалеет, что встал на его сторону…

* * *

От досады Мария искусала себе все губы.

– Он отказал нам… Не могу в это поверить… А ведь я так надеялась, что один-единственный раз Людовик поступит, как настоящий мужчина… – Опустившись в кресло, она принялась обмахивать себя веером; щеки ее стали багрово-красными. – Он словно обручен с этим мерзавцем Ришельё…

– Их можно разлучить только силой, – сказал Гастон, и его лицо озарилось торжествующей улыбкой. – Я намерен уехать из Парижа, отправиться в Орлеан и там поднять свое знамя! Я пошлю письма всем изгнанным принцам, и мы объявим войну Ришельё. Другого пути у нас нет!

– И Испания поможет нам! – объявила Мария, а сама подумала, влюбленно глядя на младшего сына: «Вот мужчина с настоящим характером. Он достоен быть королем Франции!» После короткой паузы она добавила: – Надо быть очень осторожными, Гастон. Если этот дьявол пронюхает о наших планах, нам не сносить головы.