Капитан Наполеон - Эдмон Лепеллетье

Страх парализовал Бланш; она не могла ни бежать, ни кричать. Смутно различала она высокий и тонкий силуэт мужчины и женщину в короткой юбке и маленькой шляпе с поднятыми полями. Через минуту оба очутились возле нее.

– Молчите! Мы – ваши друзья, – быстро произнесла женщина.

– Этот голос! – прошептала Бланш. – Кто вы? Я боюсь. Я позову на помощь!

– Не зовите! Скажите, где нам найти мадемуазель Бланш де Левелин?

– Но это я! Боже мой! Неужели это вы, Екатерина?! – воскликнула Бланш, узнав наконец ту, которая должна была возвратить ей ребенка.

Изумленная и обрадованная этой встречей, Екатерина поспешно сообщила Бланш, что пришла сюда вместе с ла Виолеттом поговорить с Бланш о ребенке, которого готова передать ей, если мать уже может теперь заботиться о нем.

– Где же мой маленький Анрио? – спросила Бланш, дрожа от боязни услышать дурное известие.

Но ее тотчас успокоили.

Тогда она, удивленная нарядом маркитантки, спросила:

– Что же значит этот костюм?

Екатерина сообщила ей, что служит в полку и что маленький Анрио спит сладким сном под защитой стрелков 13-го полка.

Бланш захотела немедленно отправиться в лагерь, но Екатерина посоветовала ей остаться в замке. Завтра выяснятся намерения австрийской армии. Может быть, французы займут замок, и тогда будет очень легко привести ребенка. Но идти ночью по полям, где на каждом шагу могут встретиться разведчики, – да это безумие! Екатерина добавила, что, по ее мнению, Бланш надо благоразумно переночевать в замке, а завтра видно будет, что делать. Но Бланш объявила, что решилась бежать из замка, так как ее в эту ночь хотели силой отдать за барона Левендаля.

– Что же делать? – в недоумении сказала добрая Екатерина. – Какое несчастье, что с нами нет Лефевра! – прошептала она. – Он-то уж дал бы нам добрый совет! Если бы этот дуралей мог придумать что-нибудь! – проворчала она, глядя на ла Виолетта. – Слушай, есть у тебя какой-нибудь план? – резко спросила она у своего помощника.

– Если хотите, – застенчиво ответил он, – я вернусь в лагерь и приведу ребенка.

Екатерина пожала плечами.

– Не могу себе представить тебя, ла Виолетт, с ребенком на руках.

– А если я пойду с вами? – с живостью сказала Бланш. – О, Екатерина, позволь мне идти с тобой!

– А опасность? А пули? А часовые?

– Ничего этого я не боюсь. Разве мать может бояться, когда дело идет о свидании с ее ребенком?

Екатерина уже была готова согласиться на ее просьбу, когда шум голосов заставил их замолчать и спрятаться в тени деревьев. Это был барон Левендаль, окруженный слугами с факелами в руках.

– Доложите мадемуазель де Лавелин, – приказал барон одному из слуг, – что пора приступить к церемонии и что я жду ее в часовне вместе с маркизом.

Перейдя площадку перед замком, он направился к маленькой часовне, видневшейся посреди лужайки.

– Боже мой! Я погибла! Они заметят мое отсутствие! – прошептала Бланш.

– Надо выиграть время. Но как? Ах, есть одно средство, только очень сомнительное, – сказала Екатерина. – Что, если бы кто-нибудь пошел туда вместо вас? Это на четверть часа задержало бы их розыски.

– Четверть часа? Это было бы спасением! – сказала Бланш. – Я успела бы выйти из парка и укрыться в деревне. Кто знает, может быть, я добралась бы до французских аванпостов. Да, это чудная мысль. Но кто же может заменить меня?

– Я! – сказала Екатерина. – Но нельзя терять ни минуты. Давайте ваш плащ. Скорее! Вот уже идет барон!

Убедившись, что для церемонии все готово, барон отправился к маркизу, намереваясь мимоходом отдать в конюшнях последние приказания относительно своего отъезда. Тотчас после венчания он рассчитывал уехать с молодой женой в Брюссель. Наступление австрийской армии и неизбежность сражения заставили его назначить свадьбу и отъезд раньше предполагаемого.

Екатерина поспешно закуталась в плащ Бланш, а мадемуазель де Лавелин накинула на себя запасной плащ и, крепко поцеловав энергичную маркитантку, удалилась в сопровождении ла Виолетта, гордого своей новой ролью охранителя путешествующей знатной дамы. Екатерина с тревогой провожала их глазами, пока они не исчезли в темноте.

«Бедный маленький Анрио! Увижу ли я его когда-нибудь? – с волнением думала Екатерина. – А что, если моему Лефевру также не придется увидеться со мной? Ах, не надо думать об этом; надо как можно лучше разыграть роль невесты!»

Она смело направилась к низкой, ярко освещенной комнате, где слуги болтали после ужина.

– Доложите барону, что мадемуазель де Лавелин ожидает его в часовне! – отрывисто сказала Екатерина, остановившись на пороге, и медленно удалилась, стараясь придать величие своей походке и боясь запутаться в складках чересчур длинного плаща.

Близ часовни она услышала шум шагов и голоса.

– Так ты действительно знаешь пароль, Леонард? – спросил барон.

– Да, – ответил тот, к кому обращался Левендаль, – мне удалось узнать его. Я заманил курьера к нам в кухню, пообещав сообщить ему разные сведения, и напоил его, потому что его томила жажда и, вероятно, также сон, потому что он теперь крепко спит.

– А его бумаги? – с живостью спросил Левендаль.

– Я прочел их. Ничего важного, кроме пароля, который я запомнил.

– Хорошо, Леонард! Беги скорей к австрийцам, предупреди дежурного офицера! – И с этими словами барон вернулся в замок.

«Что это значит? – спросила себя Екатерина. – Какой пароль они узнали? Уж не наш ли?»

С минуту она колебалась. Может быть, ей следовало бежать во французский лагерь и поднять тревогу? Но она обещала своей покровительнице обмануть ее преследователей, оставшись вместо нее в часовне. Нет, сперва она исполнит свое обещание, а потом успеет добежать до лагеря и предупредить Лефевра об измене.

Екатерина с решительным видом вошла в часовню, сгорая от нетерпения поскорее увидеть барона, а потом ускользнуть, чтобы поднять тревогу в отряде мужа.

«Что, если их захватят во сне! – с ужасом думала она. Но свойственная ей беззаботность скоро взяла верх. – Нет, храбрецы тринадцатого полка спят только одним глазом; они не подпустят австрийцев на ружейный выстрел, несмотря на то что их пароль похищен; они покажут, что у нас бдительная стража и что мы остерегаемся изменников».

Несколько успокоившись, она опустилась в одно из кресел, приготовленных перед алтарем для жениха и невесты.

В углу коленопреклоненный священник усердно молился, не обращая на Екатерину ни малейшего внимания.

Она с любопытством разглядывала изображения крестного пути, украшения на дарохранительнице, мерцавшую в темноте лампаду и четыре зажженные свечи, разливавшие печальный свет. Ожидание казалось ей бесконечным.