Легенды темной стороны Москвы - Матвей Гречко

До следующей усадьбы идти больше километра по парку вдоль реки. Нам нужно перейти речку Чермянку — один из многочисленных притоков Яузы. Частично речка убрана в коллектор, но кое-где ещё течёт по поверхности, хотя воды её сильно загрязнены. Через Чермянку и Яузу перекинуты мостики.

Усадьба Свиблово расположена по адресу: Лазоревый проезд, 13–15. Название селу предположительно досталось от имени Фёдора Андреевича Свиблы, воеводы Дмитрия Донского, принимавшего участие в постройке первых каменных укреплений Москвы. «Свиблый», «швиблый» в просторечии означало шепелявый.

К 1620 году Свиблово становится владением стольника Льва Афанасьевича Плещеева, а после безвременной кончины последней представительницы этой ветви рода Свиблово переходит к её дяде — К. А. Нарышкину, владевшему соседним Медведково, якобы по «устному завещанию» покойной. Кирилл Нарышкин построил здесь кирпичный дом, солодовенный завод, поварню, людские покои и церковь. Благо рабочей силы было в избытке: к строительству были привлечены пленные шведы. Многие из них нашли свой последний приют на кладбище в Свиблово. Оно располагалось близ домов 22 и 13 по Лазоревому проезду. По воспоминаниям старожилов, на могильных плитах были выгравированы руны и молитвы… богу Одину: скандинавы так до конца и не стали христианами.

Один из колоколов Троицкой церкви в усадьбе, звонивший по всей округе, был трофейным шведским, привезённым с Северной войны. Голштинский камер-юнкер Берхгольц, побывав в Свиблово, записал в дневнике, что в новых палатах Нарышкина много добра, «награбленного в Лифляндии, где он так нехристиански свирепствовал, когда сжёг Нарву и Дерпт. Даже разукрашенные рамы его свибловского дома сохраняли имена и гербы тех немецких баронов, из чьих замков были взяты».

Но недолго роскошествовал Нарышкин в Свиблово: Плещеевым удалось отсудить имение обратно, и, выезжая, Кирилл Алексеевич приказал увезти отсюда всё, что можно, вплоть до дверных ручек.

Плещеевы не имели средств восстановить имение и стали сдавать его под дачи, а потом и вовсе продали.

В 1801 году в Свиблово снимал летом дачу H. М. Карамзин — «прекрасный сельский домик и в прекрасных местах». Тогда Карамзин только что женился и был очень счастлив. К сожалению, его милая и добрая жена вскоре умерла, её сгубил туберкулез. Она успела подарить мужу дочь, и Карамзин и дальше продолжал проводить лето в Свиблово, где маленькой девочке было намного лучше, чем в городе. Здесь он написал повесть «Марфа-посадница, или Покорение Новгорода», более десятка статей и очерков, задумал и даже начал писать «Историю государства Российского».

Но подлинный расцвет Свиблово наступил несколькими годами позже, когда деревню купил Иван Петрович Кожевников — предприниматель, сын чаеторговца. Приобрел он и соседнее Леоново.

Иван Петрович устроил здесь суконную фабрику, выписав из Англии самое лучшее оборудование. Фабрика считалась образцовой, и даже император Александр I выразил желание посетить её и остался очень доволен, пожаловав купцу орден Святой Анны третьей степени. Сопровождавший императора генерал-адъютант записал в дневнике: «Вчера, 29 июля, мы были на суконной фабрике мануфактур-советника Кожевникова; на фабрике ежедневно работает 3000 человек, и выделывается сукна 300 000 аршин различных доброт, некоторые не уступают иностранным. Фабрика и дом хозяина построены на живописном месте; Яуза обвивается вокруг зданий».

Усадьба стоит на одном берегу реки, а фабрика располагалась на другом, в районе нынешней Сельскохозяйственной улицы, там и теперь промзона, запущенная и страшноватая. В доме № 29 был корпус ткацких станков, в доме № 32 — контора, в доме № 36 — корпус для «машины Берта», т. е. парового двигателя, сконструированного Чарльзом Бердом (1766–1843), петербуржским инженером и изобретателем шотландского происхождения.

К визиту императора Кожевников тщательно готовился и устроил ради этого целый праздник, доставивший и гостям, и хозяину немало удовольствия. С тех пор разбогатевший купчина принялся устраивать в Свиблово пиры и гулянья регулярно. Он даже надстроил усадебный дом, приспособив его для приёма гостей. Пиры, которые Кожевников давал в Свиблово, современники называли не иначе как лукулловскими, застолья сопровождались музыкой, катаниями на тройках, фейерверками и другими развлечениями. Даже название своей деревни он изменил с неблагозвучного Свиблово на Свирлово, от слова «свирель».