Спасти Цоя - Александр Долгов

На самом деле никакого подрывного опыта у меня отродясь не бывало. Просто полгода назад «проштудировал» одну книжицу из интернета – и чего только на этой виртуальной помойке не сыщешь?! Книга эта, появившаяся в США в самом начале семидесятых и давно обросшая легендами, была популярна в среде радикально настроенной молодежи, сам я подрывными устремлениями не грешил и тем более подрывать устои государства не собирался, но пройти мимо скандального «бестселлера» не мог, да и запретный плод, как известно, сладок. Впрочем, «Поваренная книга анархиста» – именно так она называется – не только не была запрещенной, а официально издана в России лет десять тому назад, то есть в середине девяностых в самый разгул бандитизма и, кстати, достаточно приличным тиражом в тридцать тысяч экземпляров! Вот уж чего понять не могу, как можно было легально издать откровенную «Азбуку террориста» (я так ее про себя переименовал), более того – «Азбуку террориста и наркомана» – а как иначе? – если в книге наряду с главами о взрывчатых веществах и навыках рукопашного боя имелся обширный раздел о том, как из подручных средств в домашних условиях сделать наркотические вещества и… даже яды! Короче говоря, опасная и мерзкая во всех отношениях книжонка, обучающая безжалостно убивать, – ни в коем случае не читайте ее!

В общем, теперь вам ясно, откуда я набрался столь чудовищных знаний?

Шульц, бледный как смерть, в ужасе таращил на меня глазищи.

– Откуда ты все знаешь, чувак? – наконец с хрипотцой спросил, сверля меня безумным взглядом.

Понятное дело, что Шульцу про пособие для потенциальных террористов я рассказывать не собирался, нечего ему голову забивать всяким дерьмом, с него и так хватит «полезной» информации, от которой не сегодня-завтра «котелок» взорвется, поэтому я только отмахнулся:

– Это не так важно… сейчас главнее разобраться, как все это добро оказалось в твоем рюкзаке?

– Ума не приложу, чувак, – хоть он и состроил уморительно-глуповатую рожицу, я даже не улыбнулся.

Шульц погрузился в раздумья, и вскоре его лицо озарила догадка:

– Постой-постой, да это, наверное, мне тот отщепенец подсунул.

– Какой отщепенец? – не понял я.

– Да, этот – лесной брат… как его там… товарищ Янсонс… подложил, значит, мне, когда я в кабинку входил вслед за тобой, помнишь?

Что-то такое и вправду припомнилось…

– Точно-точно, – теперь уже нисколько не сомневаясь выпалил Шульц, – он, он, черт проклятый, хрен моржовый!

– А зачем? С какой целью?

– А я почем знаю, чувак! – надулся Шульц. И наивно добавил, ну, совсем как простодушный Буратино. – Может спросить у него самого?

– Как же ты, балда, спросишь, если он остался там, а мы с тобой здесь.

– Верно-верно, – смекнул Шульц, – этот, что заправляет здешним сортиром вроде как не при делах, чего его спрашивать?.. Спросим того, кто подсунул, когда вернемся.

– Куда это, Шульц, мы вернемся? – в ужасе проговорил я. – Опять, что ли в 1990-й год собрался, дурья твоя башка?

– Да-а-а, – почти в отчаянии протянул Шульц, – ты прав, туда нельзя, – и через секунду «протявкал» в свойственной ему беспечной манере, – а может, взрывчатка и здесь на что-нибудь сгодится?

– Что – рыбу глушить?

– Зачем? Бери выше, к примеру, МУМИЮ подорвать!

– Ты это брось, дурак! – не на шутку разозлился я. – Всех нас сгубить хочешь? Представь себе, я еще девственность потерять не успел, жить хочу, домой вернуться хочу, понял меня?

– Понял, – миролюбиво согласился Шульц, и бережно, даже с опаской, уложил свертки в рюкзак. Потом отнес его в противоположный угол сарая, и прикрыл несколькими поленьями, – ладно, чувак, давай спать, утро вечера мудренее.

Едва голова коснулась подушки, я заснул мертвым сном, проспал, как убитый до утра. Вот почему я тогда не избавился от смертоносного груза, покоившегося в рюкзаке моего друга. Мог бы по-тихому закопать, что ли, если бы хоть раз за ночь проснулся – поздние бесполезные сожаления…

День третий

– Доброе утро, историки! – раздался в сарае бодрый голос Катковского (он вернулся домой первым трамваем), и тут же совсем рядом заливисто прокукарекал петух, – вот вам и местный будильник! – Вставайте-вставайте, сейчас яичницу сварганю, позавтракаем, – он хихикнул в сторону Шульца. – Партия в бадминтон отменяется.

– Это почему еще, чувак? – сонным голосом проскрипел из-под одеяла Шульц.

– Планы изменились, мы сегодня играем концерт. Ровно в полдень у нас репетиция, если хотите – можете поприсутствовать, я уже договорился.

За завтраком все и прояснилось.

Интересно, каким образом у группы Walküre внезапно нарисовался весьма необычный ангажемент… Рассказываю со слов Катковского. Удружила им, как ни странно, родная бабка клавишника Конрада, лидера и основного аранжировщика группы. «Старушка», кстати говоря, и раньше активно помогала внучку в раскрутке группы – добрым словом и конкретным делом. Она считала заслуживающим внимания тот нешуточный эксперимент, который затеял ее любимчик по сплаву рока с классической музыкой. Говорила, что они – «единственные и неповторимые в своем роде». Потому и отдала вполне комфортабельный подвал своего особняка в полное их распоряжение – там теперь и располагалась репетиционная точка группы. Я слушал и ушам не верил – уж совсем нетипичная, даже запредельная история для мира рок-музыки – да кто она вообще такая, эта рок-н-ролльная бабка?.. Оказалось, Катковский был хорошо знаком с ней и поведал, что она – тот самый худрук рижской Оперы, что толковала с экрана про «Летучего Голландца» в завершающем сюжете «Еженедельного немецкого обозрения». Вот это да! – я даже не предполагал, что мир настолько тесен… Поначалу очень подивился такому противоестественному раскладу, как все причудливо переплелось, но, поразмыслив, сообразил, что тут ничего удивительного и нет. Рига – сравнительно небольшой город, и вся артистическая тусовка варится здесь в одном котле, тем более, когда, образно выражаясь, ингредиенты «варева» приходятся друг другу еще и родственниками.

На бабусиной вилле сегодня вечером и намечался светский раут с многочисленными гостями, прессой, в том числе и телевизионщиками, где в вечерней программе и предполагалось выступление Walküre. Для группы все решилось неожиданно, прямо-таки спонтанно – совсем в духе взбалмошного характера «рок-н-ролльной бабки» – сразу же по окончании спектакля «Лоэнгрин». Пришедшие за кулисы поздравить с аншлаговым спектаклем тут же получали от госпожи Мартинсоне приглашение на вечеринку: «Будет интересно, обязательно приходите», – загадочно обещала она направо и налево, не раскрывая, однако, интриги.

Она тут же сообщила о концерте и участникам группы, благо, ребята находились буквально под рукой, служа в ее театре – кто перед сценой в симфоническом оркестре, кто за сценой – монтировщиком (это я про Катковского, конечно). Госпожа Мартинсоне горячо убеждала стушевавшихся было членов группы, что нельзя упустить уникальный шанс громко заявить о себе, и что в успехе она ничуть не сомневается. После принятия ее прямо-таки революционного решения ребята пребывали в некотором смятении, даже дрейфили: смогут ли оправдать возложенное доверие и не облажаться? – ведь соберется достаточно искушенная публика, много чего повидавшая… Но назад хода не было, поэтому для последней сверки часов ровно в полдень назначили генеральную репетицию, после которой планировалась подготовка площадки к выступлению – монтаж оборудования, для чего следовало прозаически своими силами перетаскать из подвала на сцену их немалое хозяйство – колонки, мониторы, усилители, музыкальные инструменты и прочие причиндалы.