Спиридов был - Нептун - Иван Фирсов

Так уж получилось, что полномочным представителем России на мирных переговорах с турками в Белграде оказался ярый недоброжелатель русских — ловкий француз маркиз де Вильнев. Он сделал все, чтобы Россия осталась «на бобах», несмотря на жертвы, 100 тысяч россиян, потерянных за время войны.

Посол Франции в Стамбуле Вильнев, сверх ожидания в Париже, добился того, чтобы Россия опять лишилась возможности содержать в Черном и Азовском морях военный и торговый флот. Жалкие крохи — Азов со срытыми укреплениями — вот и все, что получила Россия. Мечты Остермана развеялись по ветру...

Смолкли пушки, в Азов степями, по суше тянулись обозы с орудиями, амуницией, больными матросами.

Заканчивая свое пребывание в Азове, захворавший Петр Бредаль диктовал донесение императрице, описывая последние будни Азовской флотилии: «Того же числа в ночь работу нашу окончили, мы с степи обрылись и сделали кругом себя ретраншемент, а лодки притащили к самому берегу, на мель, так что какое б от них неприятельского флота сильное нападение не было, опасности не признавается. Июня 19-го числа по ордеру генерал-фельдмаршала Ласси отправился сухим путем в Азов, понеже в здоровье весьма слаб нахожусь, також и для исправления В.И.В. дел. А тамо более для меня дел не касалось, ибо лодки притащены к самому берегу и сколько возможности моей было, как В.И.В. всенижайший верный слуга, со усердием, не жалея жизни моей, исполнил и диверсию противу неприятеля учинил, и оный неприятель со всем своим противу наших лодок великим флотом, атакировав, стоит и милостью Божию и счастием В.И.В., хотя они и сильные нападения чинили, однако никакого вреда они нам сделать не могли. А во отбытие мое команду над всеми морскими служителями и над лодками поручил от флота капитану Толбухину, а над прочими бригадиру Лукину и ему, капитану Толбухину, велел быть под главною командою у него бригадира Лукина.

А сего июля 3-го дня прибыл в Азов и ныне здесь обретаюсь».

По прекращении военных действий Бредаля вызвали в Петербург. Сопровождал его, как положено, адъютант.

Три года не был в столице Спиридов. Бывшие однокашники и друзья делились новостями, спрашивали о стычках с турками на юге.

Одна из первых новостей ударила обухом по голове.

— Овцын-то ныне в матросах, сказывают, Беринг его приютил.

Пять лет назад Овцын добился назначения в Великую экспедицию. Ему доверили обследовать морской путь от Оби до устья Енисея.

Три навигации пытался лейтенант Дмитрий Овцын пробиться из Обской губы к Енисею, и каждый раз непроходимые торосы преграждали дорогу. Не хватало продовольствия. Среди экипажей матросов свирепствовала цинга, не миновала она и командира. Но невзирая, что он страдал «цинготною болезнью, так что ни на которую ногу приступить не мог» и имел «животную и грудную болезнь, отчего и харкал кровью», Дмитрий Овцын упрямо пробивался сквозь льды на восток. Зимою Овцын спускался по Оби в Березов. Здесь он сблизился с ссыльными Дологорукими — князем Иваном, его женой Натальей и сестрой Екатериной Алексеевной — опальной «нареченной невестой» Петра П.

В их компании появился тобольский подьячий Осип Тишин, друживший с Иваном. Зачастил он из Тобольска, приглянулась ему Катерина. Как водится в глухомани, пьяное застолье обыденно. Захмелев, Иван частенько высказывался опасно:

— Нынче фамилия наша и род наш совсем пропали, а все это разорила... наша теперешняя императрица, так ее мать.

Тишин урезонивал его:

— Для чего такие слова говоришь?

— А ты что, донести хочешь? Тебе же голову и отсекут.

Тишин прикинулся своим, выведывал сокровенное у Ивана:

— Я-то не донесу, а пристав Петров настрочит на вас.

Иван ухмыльнулся:

— Майор Петров давно наш и нами задарен.

Исподволь Тишин стал домогаться Екатерины Долгорукой и предлагал ей сожительство. Та отвергала притязания и пожаловалась Овцыну.

Флотский офицер поступил по-рыцарски: вместе с приятелем жестоко избил подьячего. Затаив злобу, Тишин начал строчить доносы...

Для начала по инстанции испробовал майора Петрова, а тот промолчал. Тишин настрочил извет сибирскому губернатору. В Березове появился капитан Ушаков, втерся в доверие к Долгоруким, все выведал.

Ушаков уехал, а в Березов нагрянул караул, взяли под стражу 60 человек. Всех повезли в кандалах в Тобольск. Там-то судьба и свела Овцына с узниками...

Наконец-то лето 1737 года выдалось на редкость теплым, и два бота Дмитрия Овцына на всех парусах устремились вперед. Через месяц мореходы вошли в устье Енисея... Задача отряда была выполнена... Пополнив запасы, Овцын поднялся до Новой Мангазеи. Вскоре он поплыл вверх к Енисейску, а второй бот под командой лейтенанта Федора Минина на свой страх и риск отправился обратно.

— Нынче мне сообщили про неудачу Харитона Лаптева на Таймыре. Потому вместе со штурманом Стерлеговым возьмешь бот «Обь-почтальон» и отправишься на север.

Минин, не задерживаясь, отправился в устье Енисея, а Овцын выехал с докладом в Петербург. В Тобольске ему объявили указ «ея величества императрицы всероссийской», взяли под стражу и отправили в Петербург. На допросах лейтенант держался стойко, потребовал очной ставки с доносчиком. Адмиралтейств-коллегия отозвалась, что он «честный офицер» верный ея величеству слуга». Только это и спасло Овцына. Его разжаловали в матросы и сослали в Охотск, где Беринг взял его в адъютанты...

А между тем в Тобольске под пытками Иван Долгорукий не только сознался в своих словоизлияниях Тишину, но вспомнил о грехах восьмилетней давности. Сам рассказал, как сочинил подметное завещание Петра II, кто науськивал его из Долгоруких.

Прочитав показания молодого Долгорукого, императрица всполошилась, вспомнив свои страдания.

— Доставить всех Долгоруких в Шлиссельбург, — велела она Бирону, — да расспроси-ка ты их поприлежней, выведай всю подноготную.

Начальник канцелярии тайных розыскных дел генерал Андрей Ушаков у фискальных дел состоял с петровских времен, что требуется добыть у подследственных для правителей, знал наверняка и действовал сноровисто.

Осенью 1739 года Анна учредила для проформы «генеральное собрание», которое подтвердило за несколько часов приговор следователей, одобренный императрицей.

Ивана Алексеевича приговорили колесовать с отсечением головы, трем князьям вынесли приговор полегче, сразу отсечь голову, двух князей, Василия и Михаила, Анна Иоанновна помиловала — упекла до конца дней в Шлиссельбург.

За всеми делами недалекой императрицы просматривалась жестокая натура ее фаворита. Он безжалостно устранял всех, кто хоть как-нибудь мог в будущем стать на его пути.

С опаской поглядывал он на племянницу императрицы, дочь ее старшей сестры Екатерины, принцессу Анну Леопольдовну.

Несколько лет назад Анна Иоанновна задумала выдать ее замуж за принца Брауншвейгского Антона-Ульриха. Тогда же принца вызвали в Петербург и обвенчали с принцессой Анной. Еще не закончилась война на юге, а в Петербурге состоялась их пышная свадьба.