Шпион для Германии - Эрих Гимпель

От картофеля исходил ароматный запах, бифштекс был прожарен наполовину — как я любил, — но каждый кусок застревал у меня в горле. По всей видимости, наступила «третья ступень» таинственного метода допроса, которым славилось ФБР.

Я ел медленно, чтобы оттянуть время. Впрочем, меня и не торопили.

В дверь просунулась голова охранника.

— Вкусно? — спросил он.

— Отлично, — заверил я его.

Лакомясь мороженым, я вспомнил Джоан, увидел перед собой ее глаза, губы, лицо. У нее были заплаканные глаза с воспаленными веками. Она не понимала, почему я так поступил с ней. Она ничего не знала о шпионских делах. И слава Богу, что это так! Мне необходимо сконцентрировать все свое внимание, чтобы продумать, как мог бы я защитить ее, внушал я себе. Ее и Санти, Брауна и доверенных лиц в Южной Америке, которые, видимо, попытаются в самое ближайшее время пересечь границу Штатов…

Со мной же все уже было покончено. Меня предали и схватили. На этом и завершилась операция «Эльстер», осуществленная только наполовину. Конец ей был положен на площади Таймс, излюбленном месте жителей многомиллионного города.

Минут пять мистер Коннели, заместитель директора ФБР, мне еще даст. И я закурил сигарету…

Проклятая площадь Таймс! Вот и я стал ее жертвой. В архивах абвера она слывет нечистым местом. В 1941 году мы понесли на ней ощутимые потери. Я хорошо знал дело Остена и теперь вспомнил о нем, чтобы хотя бы несколько минут не думать о своей собственной судьбе.

Один из ведущих офицеров абвера, майор фон Остен получил в 1941 году задание организовать в Соединенных Штатах агентурную сеть. Было это еще до вступления Америки в войну. За несколько месяцев до Перл-Харбора. Майор выехал с испанским паспортом, в котором значился как Л идо, и попал в Штаты через Гонолулу и Сан-Франциско. Документы у него были отличные, а сам он обладал большим опытом агентурной работы. Никто ничего не заподозрил. И он прибыл в Нью-Йорк, не привлекая к себе внимания американских секретных служб.

В Нью-Йорке находилась резидентура немецкой разведки, возглавлявшаяся американцем — выходцем из Германии, фамилия которого начиналась на Л. Успехами он, однако, похвастаться не мог. Майор наведался в Нью-Йорк, чтобы, как принято говорить в таких случаях, подкрутить гайки.

Фон Остен был худощавым мужчиной высокого роста. По-английски он говорил с чисто американским акцентом. Мог много выпить и ругался бесподобно.

Фон Остен навестил Л. Резидент передал майору кое-какие чертежи, планы и список доверенных лиц. Фон Остен положил все это в коричневый портфель. Л. взял такси, и они с майором поехали по городу.

На площади Таймс светофор показал красный свет. Они воспользовались этим, чтобы выйти из машины. Расплатившись, Л. пошел первым, за ним следовал фон Остен. В это время светофор переключился на зеленый свет, и спортивная машина, за рулем которой сидел подвыпивший водитель, вылетела как стрела прямо на Остена. Тот отпрыгнул в сторону, но попал под «кадиллак».

Удар! Крик! Сразу же стали собираться любопытные.

Л. действовал молниеносно. Выхватив у фон Остена из рук портфель, он скрылся в толкучке. Увидевшие это люди сообщили о его странном поведении в полицию.

Майора повезли в больницу, но по дороге он умер. Проверив его документы, полиция заподозрила неладное.

Эта нелепая случайность обошлась абверу в четырнадцать арестованных агентов. Имея описание Л., ФБР объявило его розыск, и через некоторое время он также был схвачен. На перекрестном допросе Л. сломался.

Таким образом, в 1941 году на площади Таймс в ход войны вмешались машины.

Для меня эта история должна была бы послужить предупреждением, но этого, однако, не случилось.

* * *

— Когда вы будете готовы, — сообщил мне сотрудник ФБР, — мистер Коннели примет вас в своем кабинете.

— Я уже готов, — ответил я.

Идти до кабинета было недалеко. А там меня уже поджидали трое фэбээровцев.

— Усаживайтесь поудобнее, — сказал Коннели, — вам предстоит долгий разговор.

Сев, я достал сигарету. Коннели бросил мне спичечный коробок. Зажигалку у меня изъяли, подтяжки пришлось снять, из ботинок были вытащены шнурки, за ними последовал и галстук: меры для предотвращения попытки самоубийства одинаковы во всем мире.

— Вы немец? — спросил Коннели. — Да.

— Вы назвались Эдвардом Грином? — Да.

— В нашем городе вы появлялись и как Джек Миллер?

— Да.

— В Америку вы прибыли нелегально пять недель тому назад?

— Да.

— На немецкой подводной лодке? — Да.

— Как фамилия командира подводной лодки?

— Я этого не знаю.

Коннели кивнул и произнес с иронией:

— Вы не знаете или просто не хотите сказать?

— Я не знаю, — повторил я.

— Считайте, что мы вам не верим, — усмехнулся Нельсон.

— А это как вам будет угодно.

— Хорошо, — продолжил Коннели, — вы агент абвера?

— Так точно.

— Там вы и получили специальную подготовку? — Да.

— А где конкретно?

— Этого я вам не скажу.

— Допустим.

Коннели встал и начать ходить по комнате.

— Моя задача заключается в том, чтобы во всем разобраться, — проговорил он после небольшой паузы. — И это все. Обращение с вами у нас будет хорошее, мы — не гестапо. И вообще-то я понимаю, что вы не хотите предать своих товарищей. Просто я выполняю свой долг, как сотрудник ФБР. Сев, он закурил сигарету.

— Мы, американцы, любим произносить речи, вот и я сказал несколько слов.

— Не имею ничего против.

— Какие задачи были у вас в Америке? Я ответил молчанием.

— Будете ли вы отрицать, что намеревались собирать информацию об американском военном производстве?

— Нет, — ответил я.

— Вы знаете, что это называется шпионажем?

— Да.

— Стало быть, вы не отрицаете, что являетесь шпионом?

— Нет.

— Но вы не намерены сообщить нам, какую информацию вам удалось уже собрать?

— Встречали ли вы шпиона, который рассказал бы вам об этом? — задал я встречный вопрос Коннели.

— О, — улыбнулся он, — у нас побывало уже немало дилетантов.

— Но я-то не дилетант.

Коннели в ответ громко рассмеялся.

— Мне, собственно, нечего вам рассказывать, — продолжил я. — Моя судьба не слишком интересует ни меня, ни вас… Я прибыл в Америку с неким гражданином вашей страны, но это для вас не новость. Других участников в этой операции не было. Моя задача заключалась в том, чтобы выяснить возможности американской военной промышленности. Попытка моя не удалась. Если вы будете задавать мне вопросы, касающиеся меня лично, я готов на них ответить. Вам и самим известно, что агент — всего лишь винтик, маленькая часть большого механизма, о котором сам он не имеет почти никакого представления.