Девушка с ножом - Одри Блейк

Дэниел поставил бокал.

– Да, что-то мы слишком надолго оставили его без внимания.

Он не отставал, пока они шли по коридору, и потом стоял рядом, пока они вдвоем уставились на пациента, опасаясь дотронуться до него.

– Давай же, – шепнул Дэниел, и она, наклонясь, взяла запястье Джона и нащупала пульс.

– Думаю, все в порядке. Впрочем, после такого испытания… – И она передала запястье Гибсону.

Тот кивнул:

– Да, пока удовлетворительно.

Нора взглянула на Дэниела, затем снова на Прескотта.

– Кто-то должен посидеть с ним ночью.

– Разреши мне. Я не меньше тебя боюсь оставлять его.

Нора колебалась. Кому-то придется уйти. А ведь во время операции между ними внезапно возникло чувство общности. Сосредоточившись на Джоне, они слились воедино руками и волей, как две капли воды, что было естественно тогда, но стало стеснительно сейчас. Норе хотелось отстраниться и привести мысли в порядок, но необходимость довести дело с Прескоттом до конца все еще удерживала их обоих в одной палате.

– Ты устала, – сказал Дэниел. – Присядь на другую кровать. Если ненароком заснешь, то…

Нора рассмеялась.

– Я слишком взвинчена, чтобы спать.

– Мне тоже от тревоги не уснуть. – Он робко улыбнулся. – Я займу стул?

Нора опустилась на свободную кровать, не осознавая, насколько устала, пока не почувствовала под собой мягкий тюфяк. Дэниел исчез – вероятно, пошел за подушкой или одеялом, чтобы прикрыть себе колени… Но она ошиблась: в руках у него были тетрадь и карандаш.

– Хочу по-быстрому кое-что записать. Пока воспоминания еще свежи. Крофту же наверняка захочется знать каждую мелочь.

– Всем захочется, – пробормотала Нора.

Мерцал огонек свечи, тихо шуршал карандаш Дэниела. Нора смотрела, как поднимается и опускается грудь Джона Прескотта, пока не заснула.

Глава 21

Чтобы все записать, ушел целый час. Дэниел встал, размял ноги, измерил пульс Прескотта и прислушался к его дыханию: поверхностному, но ровному. Нора спала на другой кровати, неуклюже скрючившись. Дэниел принес одеяло, прикрыл девушку, а затем сел, чтобы просмотреть свои заметки.

Все было в порядке, но после долгой ночи разболелась спина. Он снова встал и обошел палату – четыре шага в одну сторону и столько же в другую. Поглядел на Нору и улыбнулся, увидев, что она спит, уткнувшись лицом в подушку и чуть приоткрыв рот. Не стоит ее будить. Лучше дать поспать. Однако, если она и дальше будет лежать, так согнув шею, то проснется с больной головой. Дэниел украдкой склонился над девушкой. Выбившиеся прядки волос упали ей на лицо. Так часто случалось, но сейчас беспорядка в прическе было больше обычного. Коричневое пятно – вероятно, кровь – размазалось по лбу. Нет, нельзя оставлять Нору в таком положении. Он приобнял ее за плечи, пытаясь уложить поровнее.

– Ш-ш-ш, – прошептал он, когда она пошевелилась. – Завтра ты встанешь скрюченной, как вопросительный знак, если и дальше будешь так лежать.

Девушка широко распахнула глаза в тусклом свете.

– Что с ним?..

Дэниел проклял себя за попытку сдвинуть ее с места. Кто бы мог подумать, что она спит так чутко.

– Да все в порядке с Прескоттом. Ложись нормально, Нора. Все хорошо.

Она развернулась и откинулась на подушки.

– Разбуди меня, когда устанешь.

– Да, конечно, – слукавил Дэниел, укутывая ее одеялом. Увидев, что глаза у нее закрылись, он с облегчением отступил назад. Потом вернулся на свой стул. Через час зашевелился Прескотт, и Дэниел дал ему немного бульону, который подогрел на спиртовке в соседней комнате, чтобы не будить Нору светом. Теперь она спала крепко и даже не шевельнулась, когда Дэниел нечаянно стукнул о стол поилкой. Когда Прескотт снова заснул, Гибсон поднялся с кровати, в очередной раз размял спину и снова устроился на стуле с изогнутой спинкой, глотая зевки и опуская отяжелевшие веки. Рассвет был не за горами, но пусть Нора еще немного поспит, пока солнце не встанет.

* * *

Резко очнувшись, Дэниел тщательно прислушался к своему организму. Пульс после сна был вялым, прерывистым и нитевидным, хоть и ощущалось в нем что-то электризующее и тревожное. Затем он обратил внимание на свое беспокойное дыхание. А потом все еще звенящие от вчерашнего напряжения мозги принялись отрывок за отрывком выдавать воспоминания о том, что произошло несколько часов назад. Когда мозаика сложилась, Дэниел вскочил и обшарил комнату глазами, уверенный, что это ему привиделся сон. Но нет: он заснул, сидя на стуле в палате для выздоравливающих, где должен был наблюдать за Джоном Прескоттом.

Из-за онемевших коленей Гибсон с трудом поднялся на ноги. Джон Прескотт спал беспокойным сном, на неподвижном лице застыла гримаса боли. После операции Дэниел накинул на него расстегнутую ночную рубашку, но теперь она сползла, открыв повязку.

– Господь праведный, помоги, – пробормотал молодой человек. Это была короткая и бессвязная, но искренняя молитва. Пациент чудом остался в живых, но сегодня утром еще рано с восторгом фиксировать успех. Вчера вечером, возможно в эйфории, вызванной вином…

«Идиот, ты выпил всего один бокал», – одернул он себя.

Нет, вовсе не вино спровоцировало его одержимость. Его опьянили открывающиеся возможности, дерзкая отвага и удушающий страх.

Дэниел взял себя в руки. О чем он, черт возьми, думает? Потерял всякую осмотрительность. Репутация разорвана в клочья, а половина персонала больницы Святого Варфоломея не хочет ни принимать его обратно, ни даже знать. И вот в такой ситуации Дэниел решается влезть человеку в живот и провести операцию, которую осудит большинство опытных хирургов. Если бы он смог вынести крики Прескотта и достаточно прочно его удерживать, ему, возможно, удалось бы раздвинуть мышцы, отделить кишку от семенного канатика и вернуть на место. Это было лишь предположение, но он не мог избавиться от подозрений.

Теперь, если бы он захотел поделиться своим открытием и вернуть себе место в Святом Варфоломее, ему пришлось бы нести ответственность за операцию, которую он даже не сам проводил. Кишечник-то пациенту спасла Нора.

Нора.

Мысли о ней шевелились в уголке разума, подобно теням, хоть Гибсон и пытался им сопротивляться. Какой бы умной и неординарной она ни была, нет у нее ни подготовки, ни лицензии, ни защиты от обвинений. Так ведь и он не сможет объяснить, как в одиночку сумел успешно провести столь сложную операцию.

Дэниел вошел в кабинет и налил свежую дозу лауданума. Будет весьма кстати, когда пациент очнется. Он поставил мензурку возле кровати Прескотта и осторожно снял повязку.