Королева - Карен Харпер

Принцессе ужасно не хотелось мешать человеку, так увлеченно и вдохновенно занятому своим делом, но когда Нед опустился на одно колено, чтобы поднять корону, которую Ричард III потерял в кустах боярышника, она громко прочистила горло.

— Забудь о Босворте, — приказала Елизавета. — Мы едем в Лидс.

— Сейчас? Сегодня ночью?

Нед поднялся, но рассердил Елизавету тем, что продолжал играть и, описав воображаемой короной круг, нацепил ее себе на лоб. Когда принцесса шлепнула актера по локтю, его обращенный в далекое прошлое взгляд наконец остановился на ней.

— Нет, но скоро, — сказала она, опять принимаясь ходить взад-вперед по комнате. Елизавета чувствовала, как мысли и страсти закипают в ней, в который раз заставляя дребезжать крышку ее самообладания. — Мы должны пробраться в Лидс, чтобы поймать и допросить отравительницу — если Она там. Набросай как можно скорее короткую пьесу, которую наша маленькая труппа (ты, я и Дженкс) могла бы представить в замке лорда Сент-Легера. Боюсь, это должно быть что-то, прославляющее католиков и королеву Марию. Крайняя необходимость заставляет нас отправляться в змеиное логово, обиталище настроенных против Болейнов ирландцев, возможно, до сих пор хранящих верность Екатерине Арагонской или даже Батлерам, которым Болейны дважды нанесли обиду…

— Тпру! — прервал ее Нед, делая вид, что натягивает поводья. — Вы оставили меня глотать пыль. Что из всего этого должно быть в сценарии? И какую роль сыграете вы? А не лучше ли вам самой написать эту пьесу?

— Ее напишешь ты, а я подправлю, — сказала принцесса и так резко остановилась, что юбки вздулись вокруг нее колоколом. Она ткнула в Неда пальцем и повысила голос: — И я не потерплю сцен, где актеры совещаются с юристами за спиной у своей госпожи или где слуги принцессы впутываются в тайные любовные треугольники. Вы понимаете, о чем я, Эдвард Томпсон, он же Нед Топсайд, он же король Генрих VII или кого там еще вам нравится играть?

— Вот это речь! — дерзнул отозваться Нед и изящно развел руками.

Елизавета развернулась на каблуках, вышла из библиотеки и с шумом захлопнула за собой дверь. Однако Неду хватило смелости открыть ее и поспешить вслед за принцессой по коридору.

— Вам нужны слуги, которые не умеют думать своей головой? — с досадой спросил он, приноровившись к быстрому шагу Елизаветы. — Вам нужно всего лишь кукольное представление, а не пьеса, ваше высочество?

— Попридержи язык и свои чертовы замашки.

Она искоса глянула на актера. Тот казался смущенным.

— Я так и сделаю, обещаю, — сказал он и опустил голову.

Елизавета остановилась лицом к Неду и поднялась на первую ступеньку лестницы, чтобы смотреть на него сверху вниз. Она догадывалась, какой нахальной колкостью ему хочется ответить: «Вы-то своему языку даете волю». Однако Неду хватило изворотливости, чтобы оставить эти слова при себе и заменить их гораздо более вежливыми.

— Я не хотел вызвать недовольство вашего высочества.

— Разумеется, я не желаю просто дергать за ниточки… не совсем так.

— Такой вывод я сделал из ваших слов, сказанных мне однажды. Вы обещали, что я буду исполнять роль шута, но на самом деле никогда им не стану.

— Согласна.

— Тогда уделите мне еще минуту и не бранитесь, молю, даже если мои слова будут целиком и полностью заслуживать порицания.

Тихо проговорив это, Нед с мольбой во взгляде коснулся локтя принцессы, повел ее обратно в библиотеку и закрыл дверь.

Елизавета скрестила руки.

— Слушаю тебя, Нед.

— Я знаю, вы не одобряете того, как… каким забавным находит меня леди Беатрис Поуп. Сознаюсь, я поощряю это.

— Би Поуп? Я ни словом не обмолвилась о Би Поуп! — Елизавета опять почувствовала себя выбитой из колеи. Разумеется, она занята совсем другими вопросами — важными вопросами — и потому, должно быть, не обратила внимания на маленькие affaires de coeur[15]своих слуг. — Не хочешь ли ты сказать, — выдавила из себя принцесса, — что Би Поуп стала дамой твоего сердца?

— Дьявол, нет. Никогда. Я обожаю единственную женщину, но на расстоянии, ибо, несмотря на все наши перепалки, она недосягаема для меня, как звезда в небе. Но если только она позволит, я буду вечно служить ей, клянусь.

Его слова лились мелодично, как строки сонета. Приятный голос звучал так убедительно, а зеленые глаза сверкали, как влажные изумруды. Елизавета кивнула, чтобы он продолжал.

— Должен сказать вам, ваше высочество, что леди Беатрис по секрету сообщила мне о том, что скоро ей опять понадобится навестить сестру в Мейдстоне.

— О! Когда?

— В том-то и загвоздка, побудившая меня еще больше заподозрить в леди Беатрис шпионку отравительницы, по крайней мере, одну из них. Госпожа Поуп точно не знает, когда поедет — когда ее призовут, как она выразилась, — но уже собирает вещи. А Мейдстон расположен как раз по дороге в Лидс и находится совсем недалеко от замка.

— В самом деле. Молодец, Нед. Дай мне знать, как только она уедет. Будь у меня больше слуг, я бы приказала следовать за ней. И, чем бы ты ни занимался, никому пока не рассказывай о нашей пьесе и сцене, на которой мы планируем ее сыграть.

— Вперед, на Лидс! — провозгласил Нед и сделал вид, будто поднимает кубок. Он запрокинул голову и залпом выпил воображаемое вино.

— Корона, которую вы завоевали под Босвортом, только что слетела с вашей головы, сир, — уходя, проговорила Елизавета и закрыла дверь.

Окна в спальне и гостиной, которую предоставил ей лорд Сент-Легер, выходили на озеро, окружавшее замок Лидс. Сегодня все шесть акров воды окрасились в такой же темно-болотный цвет, как и небо. С Ла-Манша надвигалась гроза. Она оставила приготовления и прислонилась лбом к прохладному стеклу. В импровизированном зеркале возникло отражение ее неприкрытого вуалью лица.

С внутреннего двора эхом доносились вопли Колума Мак-Китрика и его головорезов, колотивших друг друга дубинками в попытке заполучить кожаный мячик для стулбола[16]. Их гаэльские крики навевали тоску по детству, проведенному в Каррик-он-Шуре. Она бы нисколько не расстроилась, если бы недоумки поубивали друг друга, особенно после того как они с треском провалили казнь лорда Кэри, но они были все еще нужны ей для надвигающегося судного дня Елизаветы Английской. Колум — сейчас он, вероятно, представляет собой грязное, побитое, залитое потом страшилище — должен сопроводить ее сегодня днем в лес, который находится рядом с Айтем Моутом. И никакая гроза этому не помешает.

Она вздохнула, глядя на себя в тусклое стекло. Она любила рассматривать свое лицо в оконных отражениях, но, как правило, ночью. В таких ненастоящих зеркалах рубцов и шрамов от оспы, погубившей ее красоту, не было видно. Это навевало воспоминания о былых временах, но она должна думать только о сегодняшнем дне.