Варяги и Русь. Разоблачение «норманнского мифа» - Степан Гедеонов

214. «Князь Мстиславъ проехавъ трижды сквозь полкы княжи Юрьевы и Ярославли, секучи люди, бе бо у него топоръ съ паворозою на руце». — Павороз осталось у нас в употреблении и доныне; так называется снурок, вдеваемый в отверстие кошелька для открытия и закрытия оного (Акад. Слов.). Но корень этого слова находим только у чехов. Powraz (польск. powroz) искаженное Prowaz, веревка.

B. Ипатьевская летопись.

Стр. 9. «И поеха Ярославъ преехати отъ города, и бывшу ему въ увозе, идеже ляха та ловяшета его, съсунувшася въ увозъ пободоста и оскепомъ». — Oščep, Oštěp (česk.), копье. Слово oščep является впоследствии уже под обруселой формой скепище.

104. «Володиславъ же замысли взяти стягь Михалковъ, и натъче на нь прилъбицю, и собрашася и толкнуша на не». — Přjlbice (česk.), Przlybica (polsk.), шлем.

125. «Князь кыевьскый… за Глеба поя Рюриковну, а за Мьстислатва Ясыню изъ Володимера Суждальского, Всеволожю свесть». — Swěst (česk.), Swiecz (polsk.), своячина.

168. «И возводный мостъ и жеравець вожьгоша». — Акад. Слов. толкует жеравец: «Столб, на котором утверждается поперечина с привязанном в конце блоком или какою-либо тяжестью для поднятия другого конца ее на случай надобности; глаголь, журавец». Здесь дело идет о костре, разложенном под городскими воротами; корень слова жеравец чешское žeřawy, žerewý — распаленный.

185. «Падшу снегу и серену». — Бутков производит слово серен от финского sieraun, siereyn, земля, покрытая зимой твердой корой. Но мерзлая земля падать с неба не может. Памва Берында толкует: «Слана: серенъ — роса змерзлаа, слота, елань: слота». — Sřjn (česk.), śrzeń и śrzoń (polsk.), мерзлый иней.

C. Новгородская летопись.

Стр. 4. «Единъ отъ дьякъ зараженъ бысть отъ грома». — Zarasiti (česk.), забить, убить.

6. «И бысть встань велика въ людьхъ». — Wstánj (česk.), восстание.

7. «Въ то же лето стрелиша князя милостьници Всеволожи, нъ живъ бысть» (срвн. 16. «Убиша Володимири князя Андрея свои милостьници»). — Milostnjk (česk.), любимец.

19. «И паде головъ о сте къметьства». О слове кмет см. выше.

35. «И погоре до удьния все полъ, не остася ни хорома». — Udnňnj, (česk.), рассвет.

36. «И бысть заутра пусти князь Матея, учювъ гълку и мятежь въ городе». — Hluk (česk.), шум, сборище.

37. «Нъ зряху перезора». — Přezor (česk.), осмотр.

38. «И възвади всь городъ» — Wzwáděti (česk.), взвести, возбудить.

45. «И ради быхомъ небози». — Напрасно сомневаются новые издатели Новгородской летописи в тождестве, по смыслу этого слова, с русским убогий. Nebožak, nebože (česk.), бедняжка; niebože, niebožatko (polsk.), бедное дитя.

Любопытное варяго-русское слово сохранилось случайно у Льва Диакона. В описании войны Святослава с греками он говорит, что русский князь собрал боярский совет, называемый на русском языке коментос. Коментос, по всем вероятностям, есть не что иное, как komonstwo, боярская конная свита князей у западных славян. «Лехи, — говорит Палацкий, — высшее чешское дворянство, любили показывать себя народу в полном блеске и величии, выражая их преимущественно посредством многочисленной конной свиты — komonstwo». То же самое было и у вендских славян; влияние и могущество поморского дворянства определялись количеством конных дружинников. Отсюда зашедшее к нам западное слово komoň для означения княжеского коня. Святослав говорит: «Отъ грекъ злато, паволоки, вина, овощеве розноличныя, изъ чехъ же, изъ угоръ сребро и комони». «А Изяславъ же отъ себе, и дарми многими одариста и, и съсуды, и порты, и комонми и паволоками, и всякими дарми». В Слове о полку Игореве: «Комони ржутъ за Сулою». Само учреждение комонства держалось у нас недолго под этим названием; комонством в XII столетии уже означается доблесть коня: князь Андрей Юрьевич приказал похоронить своего коня на берегу Стыря «жалуя комонъства его».

Только у древан и у нас существуют слова jeweran — иверень (осколок); ninka — нянька.

Мы видели, что как старославянский язык, так и древнерусский придыханий не терпит. Откуда же вместо русских форм Олег, Ольга, закравшиеся в летопись западные Вольг, Волъга? «Вольга же бяше въ Киеве съ сыномъ своимъ» — «и иде Вольга по Дерьвьстей земли». Лужицкие венды говорят до сих пор wobaj (оба), wohen (огонь), woko (око), wokno (окно), worač (орать), worech (орех) и т. д.; у древан, по Генигу, widginn (огонь), watgi (око), wakni (окно), wrech (орех). Не сохранилась ли для варяжских князей на Руси древнейшая варяжская форма их имени, как у германских летописцев средних веков древнейшие формы Hludowicus, Hlotharius при латинизированных Ludovicus, Lotharius?

Замечательно, что изо всех славянских языков только русскому свойственно одновременное и безразличное употребление форм из и вы, раз и роз. Известно, что наречия восточной отрасли отличаются формами из и раз; западной — формами вы и роз.

В литературном языке западное влияние держится долее, чем в юридическом; между тем, и здесь оно уже приметно слабеет со второй половины XII столетия. «Слово о полку Игореве», писанное архаическим слогом, исключение. Начиная с первой четверти XIII столетия, т. е. около эпохи нашествия татар, это влияние прекращается совершенно. В сказании о нашествии Батыя на Русскую землю, в современных летописях и грамотах, в сказании о Мамаевом побоище почти уже нет западных оборотов и слов; а из оставшихся от прежнего времени многие или изменили свое значение, или возвратились к первобытному русскому; таковы: убор, заразити, трудный, ткнуть и уткнуть, пасти, мутный и пр.

К каким заключениям ведет совокупность представленных нами лингвистических особенностей? Если варяги норманны, откуда в русском языке, в русском праве западное славянское начало? Принять ли, что эти мнимозападные слова были исконной, незапамятной принадлежностью древнерусского языка? Но в таком случае, почему исчезают они в XIII веке? Почему исчезают именно те, которые живут и доныне в чешском и польском языках? Почему почти каждое из них имеет современную, соответствующую ему русскую форму? Так, пискуп и епископ, войский и войсковой, запа и спанье, чили и или, кихать и чихать, мычети и метати, онако и иначе, ссути и ссыпати, снем и сонм. Почему гадательное объяснение этих слов из русских источников привело и Карамзина, и Каченовского, и Калайдовича, и Буткова к одним только ошибкам? (срвн. слова: смилное, на костех, воискии, олек, запа, вымол, пасти, смага и пр.). Без пособия западных славянских наречий памятники древнерусского права и письменности от X до XII столетия необъяснимы; отчего же не требуется познания русского языка для уразумения чешских поэм кралодворской рукописи?