Фашистская Европа - Валерий Шамбаров

На некоторое время Италия угомонилась. Совершенствовала армию, строила флот. Подходящий момент настал в 1911 г. Заполыхала гражданская война в Османской империи, партия младотурок свергла султана Абдул-Гамида. Италия сочла, что вполне сможет отобрать владения турок в Северной Африке: Ливию и Триполитанию. На ее стороне было подавляющее военно-техническое превосходство. К африканским берегам подошли первоклассные линкоры. Высаживались войска с пулеметами, скорострельными орудиями, впервые была применена авиация – итальянские пилоты бросали с аэропланов ручные бомбы. Противостояли им полуразвалившиеся турецкие части и ополчение арабских племен.

Но опять оказалось, что войну развязали опрометчиво. Арабы и турки, отвратительно вооруженные, сражались стойко. Итальянцы же показали себя отвратительными солдатами. Получил известность анекдотический пример, как офицер поднял в атаку свою роту, но вдруг обнаружилось, что он бежит один. А его солдаты стоят в окопах, аплодируют и кричат: «Браво, капитано!». В общем, завязнуть могли надолго. Однако Италию выручили Сербия, Черногория, Греция, Болгария – они тоже сочли, что пришло время свести счеты с Османской империей. Объединились в Балканскую лигу и обрушились на турок.

В такой ситуации турецкое правительство сочло за лучшее спасать Стамбул, а в Африке замириться. Отдало Ливию и Триполитанию. Правда, арабы все равно не желали покоряться. Но и итальянцы предпочли договориться с местными шейхами. Сошлись на том, что власть европейцев установилась чисто номинальная. В городах появились учреждения колониальной администрации. А вокруг, по степям и пустыням, заправляли шейхи, европейцы в их дела совершенно не вмешивались.

Балканские войны принесли Италии новое приобретение. Страны Балканской лиги разбили турок, но отнятых областей не поделили, передрались между собой. Угрожали вмешаться Германия, Австро-Венгрия, Италия. Россия и Англия пытались всех мирить. На Лондонской конференции спорную Албанию признали автономной и передали под итальянское покровительство. Хотя оно стало еще более формальным, чем в Ливии: в Албании верховодили древние феодальные кланы.

Что же касается внутренней жизни Италии, то здесь в полной мере сказывались традиции «революционного» прошлого. Само государство рождалось в революциях! Хочешь или не хочешь, былые мятежи героизировались. На этих традициях воспитывались новые поколения, и значительный вес набирали социалистические партии. А место карбонариев занимали анархисты и прочие радикальные заговорщики. Различные партии и группировки искали точки соприкосновения, заключались и распадались альянсы, и в этой мешанине впервые прозвучал термин «фашизм».

В Древнем Риме высших должностных лиц, консулов и трибунов, сопровождали ликторы – почетный эскорт и охрана. Они приводили в исполнение приговоры о наказаниях: кого-то высечь, кого-то казнить. Атрибутом ликторов являлись фасции – связки прутьев, в которых закреплялся топорик. Изображение фасций неоднократно использовалось в различных эмблемах в качестве символа государственной власти. Но от фасций произошло и слово «фашизм», оно означало связку, союз. Первые организации с таким названием возникли в XIX в. Например, группы социалистов и революционных демократов Сицилии в 1895 г. объединились в «Сицилианский союз» («Fasci siciliani»). Соответственно, именовались «фашистами».

А вскоре среди левых активистов замелькало имя Бенито Амилькаре Андреа Муссолини. Его отец, мелкий ремесленник, был ярым социалистом, постоянно лез выступать на митингах, несколько раз попадал в тюрьму. Будучи убежденным атеистом, он отказался крестить сына. Отец дал ему имена в честь социалистов Андреа Косты, Амилькаре Чиприани и мексиканского реформатора Бенито Хуареса. В школе мальчик из-за буйного нрава периодически оказывался под угрозой исключения, менял учебные заведения, но при этом проявил блестящие способности, получил солидное образование. По окончании гимназии он получил диплом учителя, начал работать в начальной школе.

Но отец еще ребенком таскал Бенито по митингам. Он тоже вступил в социалистическую партию, начал писать статьи для партийных газетенок. Вдобавок отец заразил его пацифизмом, и Муссолини в 1902 г. уклонился от призыва в армию, сбежал в Швейцарию. Здесь околачивалось много итальянцев, приезжавших на заработки. Бенито выделялся среди них образованием, отличным знанием французского языка. В различных спорных ситуациях брался отстаивать интересы итальянских рабочих, пробовал себя в роли лидера. В Швейцарии он близко сошелся и с русскими революционерами, Ульяновым-Лениным и Балабановой. Она стала одной из политических учительниц Муссолини. Под влиянием Балабановой будущий диктатор начал читать Маркса, Бабефа, Ницше, Штирнера, Сореля. Особенно его заинтересовали идеи о необходимости силового свержения «декадентской либеральной демократии». Он посещал также лекции профессора Парето, учившего, что власть всегда захватывает меньшинство.

В 1903 г. по запросу из Италии швейцарская полиция арестовала дезертира. Его депортировали на родину, хотя вскоре освободили по амнистии. Однако мировоззрение Муссолини менялось. После уроков Парето и Балабановой он стал апологетом «прямого действия», революции. Военное дело также заинтересовало его. Он подал прошение о зачислении в армию добровольцем, удостоился в полку самых лучших аттестаций. После службы продолжал работу учителем, его взяли профессором во французский колледж.

Но и политические страсти затягивали его. Он пишет статьи для социалистических газет, организует забастовки. Попадает в тюрьму то за публичные оскорбления, то за несанкционированный митинг. Наказывали мягко, сажали на 10–15 дней. Но с преподавательской работой пришлось расстаться. Муссолини целиком переходит на стезю партийной журналистики. В эти годы у него появляется прозвище «пикколо дуче» – «маленький вождь». Он жил в разных городах, работал в редакциях социалистических газет. Писал хлестко, ярко и весьма плодовито, статьи будто сами выскакивали из-под пера Бенито. Буйной творческой энергии хватало и на большее. В соавторстве с Санти Корвайя Муссолини настрочил антицерковный роман «Клаудиа Партичелла, любовница кардинала», создал повесть о жизни чешского реформатора Яна Гуса.

В это же время «пикколо дуче» выделяется в качестве оратора. Речи тоже выплескивались из него как бы «сами». Муссолини говорил напористо, эмоционально, не считал нужным придерживаться каких-либо ограничений, в том числе и правил приличия. Но грубости и непристойности вплетались в его язык вполне естественно и только сильнее увлекали слушателей. Для простонародья он выглядел «своим». Очередной толчок его карьере дала война в Триполитании. Муссолини со свойственной ему энергией взялся отстаивать антивоенную линию социалистов. Участвовал в акциях протеста, клеймил политику правительства и «военщину», добился исключения из партии «ренегатов», поддержавших экспансию в Африку. За нападки на власть и армию он получил самый значительный в своей жизни срок заключения – пять месяцев. Но стал в партии «героем», его поставили редактором, а потом и главным редактором главного органа социалистов, газеты «Аванти» («Вперед»). Тут он проявил свои недюжинные таланты, поднял тираж «Аванти» с 20 до 80 тыс. Она стала самой популярной из левых газет.