Калигула - Саймон Терни

– Что он делает? – забеспокоился Виниций.

– А что? Что не так? – Я плохо разбиралась в гонках; суть состязаний, конечно, понимала, но стратегию возниц не могла расшифровать, да и вообще предпочитала книги или хорошую комедию в театре.

– Он слишком близко к краю. У него не будет места, чтобы повернуться. Калигула опрокинется!

По моему лбу катились капли пота, и не яркое солнце у нас над головой было тому виной. Брат подъезжал к повороту. Опасный чужеземец Зеленый уже почти завершил маневр. Ведущий Синий чуть-чуть опережал Калигулу, но при этом разумно держался середины дорожки для легкого поворота.

Потом я стала свидетелем того, как брат совершил нечто невозможное. Или, по крайней мере, нечто невозможно опасное. Уже почти перед самым поворотом он подхлестнул коней, выбивая из них еще немного прыти, и рванул вперед, удаляясь от бортика, несмотря на то что ему вот-вот требовалось начать поворот. Другими словами, Гай направлялся не в ту сторону! Он смещался вправо перед поворотом налево! Колесница вильнула, поднимая колесами облака пыли. Я зажмурилась. Калигула летел прямо в трибуны и каменную стену, отделявшую их от арены.

В то же время он сближался с Синим и, благодаря прибавке в скорости, опережал его, в результате чего подрезал его колесницу.

Возница Синих потерял голову, ведь все шло хорошо, и вдруг он оказался в безвыходном положении. Если взять левее, то не останется места для нормального поворота, и ему крышка. Если брать правее, то повернуть он вообще не успеет и, скорее всего, врежется в трибуны. Если же держать прямо, то въедет в колесницу Красных, и после такого столкновения вряд ли выживет хоть кто-нибудь из возниц или коней. Синий направил свою четверку вправо. Думаю, что так вышло почти случайно. Возница, ослепленный паникой, попросту не соображал, что делает.

Две повозки снова разделились. Синий несся к стене, а Калигула, увидев, что его маневр удался, попытался из правого поворота перестроиться в левый. Всем телом он наклонился к центру арены и натянул поводья и каким-то образом все же успел вписаться в резкий изгиб дорожки. Ужас происходящего затягивал. Я не могла оторвать от арены взгляда. К сожалению, за обеими колесницами уследить было невозможно, и поэтому я улавливала события фрагментами.

Синий, понимая, что сделать он уже ничего не сможет и от смертельного столкновения со стеной его отделяет всего несколько мгновений, вытащил кинжал и стал резать поводья, обмотанные вокруг его запястья. Он сумел выпрыгнуть из колесницы за миг до того, как лошади превратились в кровавое месиво, а повозка – в щепки. Возница в падении четыре раза ударился о землю и наконец замер на песке, запачканном кровью. Под грохот копыт к нему бросились люди с носилками, подняли и быстро унесли куда-то внутрь цирка.

В это же время наш брат произвел самый крутой, самый невероятный поворот из всех, что я видела. Потом узнали, что с внутренней стороны колес соскоблилась краска, и это показывало, как велик был угол наклона и как близок к катастрофе был Калигула. Мое сердце стучало наперегонки с копытами. Вот его колесница выровнялась и, дважды подпрыгнув, опустилась на землю. Когда он заложил следующий поворот, на этот раз под куда более стабильным углом, и с подставки исчез еще один дельфин и еще одно яйцо, я осознала, что гонка, по сути, закончена. Последний круг ничего не изменит. Второй Синий и Зеленый теперь слишком отстали, чтобы надеяться догнать дерзкого Красного, тогда как ведущий Зеленый, тот самый опасный испанец, уже недосягаем для Калигулы. По-видимому, все возницы пришли к такому же заключению, и, хотя скорость не сбросили, было видно, что теперь они просто желают закончить гонку целыми и невредимыми.

Виниций рядом со мной протяжно свистнул:

– Я думал, ему крышка…

Все еще в шоке, я только тряхнула головой. Когда Гай научился так искусно управлять колесницей? Впрочем, для него это типично – он не останавливался на полпути. Всегда хотел все или ничего.

– Казну он сберег, – засмеялся Лепид, – и выиграл сотню башмаков. Второе место ему обеспечено, а он обещал любое призовое место.

Та коллекция обуви до сих пор хранится в сундуке на Палатине. Должно быть, это самый странный трофей из всех, но при этом ценнее любых венков.