Непокорные - Кейт Морф

Я сразу ощущаю его легкий парфюм, вдыхаю глубоко, чтобы еще раз насладиться приятным запахом. Теперь мне становится спокойно, я уверена, что нахожусь под надежной защитой.

— Спала, — отвечаю тихо и направляюсь к дивану. – Как все прошло?

— Завтра мы можем вернуться в «Империал», — Мэт проводит ладонями по уставшему лицу и направляется ко мне, падает на другой конец дивана и откидывает голову на мягкую спинку. — Бритни во всем призналась, и ее предки не будут подавать на тебя в суд.

Ого! Батлер за один день смог решить мою главную проблему, даже не верится, что все может вернуться на круги своя.

— И еще, — тяжело выдыхает и пристально смотрит на меня, отчего меня бросает в жар, и я немного приспускаю плед с плеч, — я виделся с твоим отцом.

— Что? — немного подскакиваю на диване и впиваюсь в парня удивленным взглядом.

Мэт встает и подходит к камину, расположенному напротив нас. Присаживается на корточки и начинает закладывать в него дрова.

— Неприятный тип, — произносит спокойно и разжигает камин. — Теперь я понимаю, почему ты добавляла ему проблем. Ты, кстати, говорила про какую-то месть, — оборачивается ко мне и смотрит через плечо. — Расскажешь?

Задумчиво прищуриваюсь и пытаюсь вспомнить, когда это я уже успела ляпнуть такое? Быстро перебираю в голове все наши стычки и диалоги и понимаю, что действительно упоминала месть, когда перед Рождеством увидела Батлера одного на стадионе. Пока я устраиваю мозговой штурм, Мэт снова садится на диван и завороженно смотрит на камин, в котором постепенно разгорается огонь. Я же внимательно рассматриваю парня. Сейчас он другой. Видимо, настоящий. Уставший и загруженный, о чем-то размышляющий и серьезный. На его лице играют тени от огня, и в следующую секунду я понимаю, что хочу быть откровенна с ним.

— Мне было десять, когда отец отвез маму в психиатрическую лечебницу. Я вообще тогда не могла понять зачем он это сделал и до сих пор не понимаю. Она была адекватной, никаких предпосылок для ее заточения не было. Он же упорно утверждал, что мама слетела с катушек и представляла опасность для меня. Но я ни разу этого не заметила. Я возвращалась домой со школы и мама так же тепло обнимала меня и целовала. Она так же терпеливо помогала мне с уроками, она так же сдержано мирилась с загулами отца, которые участились в то время. Сначала мы были счастливой семьей, но с годами родители все больше ссорились, я была мелкая и мало что понимала в их разборках. Я предпочитала убежать в свою комнату и спрятаться от ненависти, которую они выливали друг на друга. Навещать маму в психушке отец мне не позволял, врал мне, что она не в себе, что она уже никого не узнает.

Прерываюсь и делаю глубокий вдох, потому что мой рассказ подошел к самым болезненным воспоминаниям. Мэт сидит и даже не шевелится, внимательно слушает меня.

— Однажды в наш дом влетела разъяренная Ванесса, это младшая сестра мамы, и кинулась на отца с кулаками, плакала, истерично орала на него. Из ее не особо разборчивых слов я поняла одно, мама каким-то образом покончила с собой. И тогда я окончательно возненавидела его. Помню, как в следующую ночь собрала рюкзак и сбежала из дома. Мне было противно находиться рядом с ним, он стал для меня убийцей.

Чувствую, как дрожит мой подбородок, как на глазах выступают удушающие слезы, и отворачиваюсь от Батлера. Не хочу, чтобы он видел, как я плачу. Совсем раскисла я тут, надо срочно брать себя в руки.

Мэт ударяет ладонями по подушкам дивана и резко встает.

— Мне надо срочно выпить, — бубнит недовольно и проходит мимо меня.

Пользуясь случаем, незаметно стираю пледом мокрые дорожки от слез.

— Ты будешь что-нибудь? — повышает тон, подходя к холодильнику. — Здесь есть виски, вино и джин.

— Нет, спасибо, — еле заметно качаю головой.

Я не против сейчас хорошенько надраться, но после таблеток, которые запихивали в меня в клинике, я боюсь, что мой организм не вытянет, и я точно слечу с катушек. И так стала какой-то сентиментальной, аж самой от себя тошно.

Мэт возвращается со стаканом, в котором плещется янтарная жидкость и падает на диван, но уже немного ближе ко мне. Или мне так кажется? Мне сразу хочется сменить тему и выгнать из груди удушающее болезненное чувство. Теперь пришло время для его откровений.

— Батлер, почему ты так ведешь себя в «Империале»? — немного разворачиваюсь и подгибаю под себя одно колено, ставлю локоть на спинку дивана и подпираю голову.

Мы и правда находимся близко друг к другу, и от этого мое сердце ведет себя неспокойно.

— Как? — игриво щурится и делает глоток.

— Как мудак! — усмехаюсь и наблюдаю, как Мэт немного сползает с дивана и широко расставляет ноги.

— С волками жить, по-волчьи выть, Картер, — бросает на меня быстрый взгляд и снова пьет виски.

— Вот чую, сердце у тебя доброе, а язык – злой, — продолжаю выводить его на эмоции.

— Оооо, — довольно тянет и ставит стакан на небольшой столик, выполненный в виде пня от мощного дерева. — У меня очень умелый язык, — хищно скалится и играет своими широкими бровями.

Закатываю глаза от его самоуверенности, а затем мой взгляд падает на его губы, которые все еще блестят от алкоголя.

— Ты хочешь меня? — неожиданно резко выпуливаю и очень сильно хочу прикусить себе за это язык.

ГЛАВА 49.

Мия

Батлер заходится в диком приступе кашля, его глаза слезятся от этого и он даже немного подскакивает с дивана.

— Не понял, — смотрит на меня и громко продирает горло, прикрывая рот кулаком.

И тут я понимаю, что не могу сопротивляться своему телу. Оно еще утром решило все за меня. Теперь мне важно знать, как он ко мне относится.

— Ну, после всего что ты узнал обо мне, я все еще нравлюсь тебе? — произношу тихо, и