Мастера натюрморта - Галина Дятлева

Ф. П. Толстой. «Букет цветов, бабочка и птичка», 1820, Третьяковская галерея, Москва

В сфере графического искусства известность Толстому принесла серия иллюстраций к поэме И. Ф. Богдановича «Душенька» (1820 – начало 1830-х). Замечательное мастерство художника проявилось и в произведениях, выполненных в технике силуэта. Это прежде всего работы с изображением батальных эпизодов времен войны с Наполеоном, а также сцен из народного быта и армейской жизни.

Толстой проявил себя прекрасным педагогом. С 1825 года он работал в Петербургской академии художеств, в 1828 году стал вице-президентом, в 1842 – профессором по медальерной части, а в 1859–1868 годах был заместителем президента.

Но самых значительных успехов художник достиг в областях искусства, которые в то время считались несерьезными. Вероятно, поэтому натюрморты Толстого долгое время не привлекали внимания исследователей.

Главное свойство натюрмортных рисунков Толстого – их иллюзорность. Художник тщательно копировал натуру. Он пытался, по его собственным словам, «со строгой отчетливостью передать с натуры на бумагу копируемый цветок так, как он есть, со всеми малейшими подробностями, принадлежащими этому цветку». Чтобы ввести зрителя в заблуждение, Толстой использовал такие иллюзионистские приемы, как изображение капелек росы или полупрозрачная бумага, прикрывающая рисунок и помогающая обмануть зрение.

Тем не менее подобные произведения Толстого, гармоничные и удивительно ясные, можно смело отнести к лучшим творениям искусства в жанре натюрморта. Локальная трактовка цвета, линейно-плоскостное решение делают предметы в работах мастера статичными, похожими на барельефы. Художник как будто освобождает изображенные вещи от всего случайного, будь то невыгодные условия для освещение и загораживание («Сирень и канарейка», 1819, Третьяковская галерея, Москва). Ягоды смородины кажутся подсвеченными, чтобы зритель мог видеть их прозрачность и свежесть («Ягоды красной и белой смородины», 1818, Третьяковская галерея, Москва).

Ф. П. Толстой. «Сирень и канарейка», 1819, Третьяковская галерея, Москва

Но, несмотря на такую идеализацию натуры, все предметы в работах Толстого обладают неповторимой индивидуальностью. Художник так тщательно копирует натуру, что его натюрморты сближаются с ботаническим рисунком. Вероятно, здесь сказалось увлечение мастера энтомологией. Во многих листах, выполненных Толстым, действительно есть сходство с гербарием. Таков натюрморт «Букет цветов, бабочка и птичка» (1820, Третьяковская галерея, Москва), где даже бабочка и птичка не выглядят живыми. Скорее всего, при создании этой композиции Толстой воспользовался предметами из своего кабинета, в котором, по словам дочери художника, «…между шкапами висели коллекции бабочек и насекомых… из-под стеклянных колпаков блестели своими металлическими перьями чучелы колибри…».

Некоторые графические натюрморты Толстого ничем не отличаются от «ботанического рисунка». На этих листах изображены предметы, показанные вне среды, а фон не является пространством. Другие работы представляют собой конкретный натюрморт, выполненный в графической технике. Некоторые произведения настолько иллюзорны, что реальный предмет (например, листок бумаги, на котором изображен цветок) выглядит как нарисованная поверхность. Ярким примером подобного является натюрморт-«обманка» «Ягоды красной и белой смородины», где веточки с ягодами «положены» автором на лист, на котором естественно смотрятся тени и упавшие со смородины капельки росы.

Хотя сам Толстой считал свои натюрморты лишь забавой, любительским увлечением, многие из них были созданы по заказу и приносили мастеру немало денег. По образному выражению дочери художника, «целая семья питалась одной смородиной».

Не преувеличивая значения «малого» жанра, считавшегося в то время уделом женщин-художниц, Толстой тем не менее не относился к натюрморту с пренебрежением и уделял ему едва ли не больше внимания, чем другим, «высоким», жанрам. Он писал о своих цветах и бабочках: «Какой медалью сообщу я другим развивающиеся мысли, мечтания мои при виде порхания резвого мотылька, то кружащегося около цветка, то гоняющегося за легкой бабочкой? Каким рисунком выскажу я эту чистую радость, это светлое удовольствие, которыми наполняется моя душа и сердце в минуты, когда, отбросив все заботы, беспечно любуюсь я прелестью природы и в самых ничтожных ее произведениях…». Для Толстого не существовало незначительных мотивов и тем, и «малый» жанр был так же важен, как и «большой», а потому милые «пустячки» в виде букетов с бабочками и птицами становились произведениями большого искусства.