Битва за Клин - Василий Карасев

Таким образом о том, что происходило у Ямуги, так и осталось неизвестным даже 12 декабря 1941 г., когда был готов цитируемый доклад. Помимо смешения событий двух дней он содержит и другие неточности. Так, только в 18.50 22 ноября штаб 30‐й армии издал боевое распоряжение № 58, согласно которому для удобства управления войсками был организован левый боевой участок.

Так что претензии к соседу полковник Чанчибадзе предъявлял только в качестве командира 107‐й мотострелковой дивизии. Однако он был несправедлив по отношению к 58‐й танковой дивизии. В списке ее безвозвратных потерь можно найти имена 71‐го бойца и командира, убитых под Ямугой 22 ноября и 37‐ми пропавших без вести. Только за этот день дивизия потеряла в районе Ямуги восемь танков (в основном БТ-7). Из них пять сгорели после попадания снарядов противника, один подорвался на собственной мине и два застряли и были сожжены при отходе. Сюда же надо отнести и один танк, пропавший без вести в бою, но записанный на 20 ноября. В этот день боя у Ямуги не было, как не было его и 21 ноября, когда еще одна машина была засчитана как сожженная противником.

В обороне Ямуги довелось участвовать и Г. П. Артемьеву. В ходе работы по эвакуации подбитых танков он неожиданно получил приказ буксировать танки только до Ямуги, а не на станцию, как было сказано ранее.

«Что‐то случилось – подумал я и тут же выехал на летучке узнать, в чем дело. На окраине Ямуги встретил полковника (правильно полкового комиссара – Прим. автора) Говоруненко.

– Обстановка изменилась, танки эвакуируйте только до Ямуги. Используйте их как неподвижные огневые точки. Оставшиеся подразделения дивизии возвращаются и к утру будут на месте … Дорогу до Ямуги взорвать. Свяжитесь с местным отрядом самообороны. Он находится в доме Желитова»^[469].

Таким образом, дело происходило еще ночью и Говоруненко самому пришлось исправлять последствия своего приказа.

Оборонительная линия, которую выстроил капитан Артемьев, состояла из цепочки бронированных огневых точек, в которые превратились танки. Местному отряду самообороны было поручено прикрытие левого фланга. Свой командный пункт Артемьев устроил в подбитом Т-34, у которого оказался исправным только пулемет. Боеприпасов имелось ограниченное количество. Под утро прибыло еще несколько легких танков разведывательного батальона дивизии и «спешенные» танкисты Артемьева, которые несколько восполнили недостаток пехоты^[470].

Первое столкновение с врагом произошло в районе проселочной дороги, по которой к нашим позициям приблизилась колонна из 10 машин. За ней следовала еще одна. Судя по всему, это была та часть мотострелков, которую выслал вперед немецкий танковый полк. Попав под обстрел, немцы рассредоточились, пытались атаковать, но с помощью ополченцев были отброшены. Однако за первым отрядом следовала другая колонна немцев, и бой возобновился^[471].

До поры до времени врага удавалось сдерживать огнем из танков, а в какой‐то момент из Клина приехали две автомашины с пехотой. Однако силы врага увеличивались, а главное Артемьеву доложили, что к противнику прибыли тягачи с артиллерией, которая немедленно открыла огонь. Интересно, что автор воспоминаний ничего не пишет о немецких танках, хотя немцы, как мы видели, утверждают, что их танки в атаке участвовали. В целом обстановка ухудшилась также из‐за того, что стали заканчиваться боеприпасы. Ближе к концу дня Артемьев по радио получил приказ командира дивизии, согласно которому Ямугу надо было оставить когда стемнеет: «Я взглянул на часы, было 17.00. Значит, держаться еще два часа» ^[472].

В это время года темнеет рано, и, по‐видимому, два часа все же ждать не стали. Ведь немцы утверждают, что захватили мост на южной окраине Ямуги в 17.15. Атремьев пишет, что немцы, заметив отход танков, начали просачиваться сквозь наши боевые порядки. Это «просачивание» и привело, видимо, к захвату исправного моста через Липню. Судя по тексту воспоминаний, наши танкисты не имели никаких указаний по поводу того, кто и когда должен был его взорвать. Во всяком случае, отступление произошло по приказу сверху. Соответствующая глава в мемуарах Г. П. Артемьева так и называется: «Позицию оставили по приказу».

Как следует из докладной записки полковника Леви, командование 58‐й дивизии находилось восточнее Клина. Согласно приказу 30‐й армии Чанчибадзе стал командовать левофланговой группой только в конце дня. И возникает вопрос: кто объединил под своим началом действия нескольких частей из разных соединений, оборонявшихся в Ямуге и севернее? Похоже, что никто. Артемьев связался с отрядом самообороны в Ямуге. Был ли тот подчинен Клинскому истребительному отряду? Неизвестно. Во всяком случае, последний, подчиняясь оперативной группе 16‐й армии, воевал в этот день без всякой связи с соседями. Отчет о его действиях мы находим в материалах Московской зоны обороны:

«Утром 22 ноября один из полков 24‐й кавалерийской дивизии распоряжением Заместителя командующего 16‐й армией генерал-майора Захарова, прибывшего в Клин с группой командиров для руководства частями в районе Клин, стал выдвигаться вдоль Ленинградского шоссе на Ямуга для занятия обороны правее Клинского отряда на р. Сестра (задача была поставлена командующим 30‐й армией – Прим. автора).

Около 12 часов на северной окраине Ямуга завязался бой, и части 58 танковой дивизии начали поспешный и беспорядочный отход через Клинский отряд на г. Клин. Около 13 часов кавполк, выдвигавшийся на северо-восток, атакованный противником, до занятия еще обороны, также начал поспешный отход на юг. Противник, преследуя кавполк, занял охватывающее положение по отношению правого фланга Клинского отряда.

Около 14 часов, после короткой, мощной артиллерийской подготовки, в результате которой было подбито 10 пулеметов 306 пулеметного батальона и разбито две счетверенных установки, противник перешел в атаку с охватом правого фланга. Первые две атаки противника были отражены с большими для него потерями. И только после того, как было подбито еще часть пулеметов и автоматчики противника зашли в тыл правому флангу, части Клинского отряда начали отход к городу Клин.

С наступлением темноты Клинский истребительный отряд с частями усиления занял оборону на северной окраине Маланино и левее до ж.д. выемки. Вследствие тяжелых потерь в этом бою (около 150 чел. убитых и раненых, подбито 15 станковых пулеметов) в течение ночи отряд был усилен одной стрелковой ротой из батальона 2 московской стрелковой дивизии и одним взводом станковых пулеметов из резерва отряда. Кроме того, в течение ночи на северной окраине Маланино был выдвинут полк 24 кав. дивизии, а остатки 58 танковой дивизии и 31 танковой бригады располагались в самом селении Маланино»^[473].