Николай Кузнецов - Теодор Гладков

Этот среднего роста сухощавый эсэсовец, как и Кох, был любимцем Гитлера, который удостоил его высшей партийной награды – золотого нацистского значка. Подобно Коху Функ тоже занимал множество должностей: президента верховного немецкого суда на Украине, сенатс-президента верховного суда в Кенигсберге, чрезвычайного комиссара по Мемельской области, главного судьи штурмовых отрядов – СА группы «Остланд», председателя «национал-социалистического союза старшин» и прочее и прочее.

За всем этим пышным фасадом громких чинов и должностей Функа скрывалась, в сущности, главная обязанность – уничтожать в узаконенной форме советских людей. По так называемым «приговорам» Функа ежедневно на Украине расстреливали и вешали сотни патриотов.

Немецкий верховный суд Украины занимал сохранившееся и поныне унылого вида трехэтажное серое здание, выходившее на Парадную площадь и Школьную улицу. Возможно, уничтожить Функа было легче в каком-нибудь другом месте, но командование решило провести акт возмездия именно в здании суда, что придавало ему как бы особое, символическое значение.

Разведчики отряда уже давно вели за судьей незаметное наблюдение, изучали его маршруты, привычки, образ жизни. Они установили, в частности, что Функ, человек педантичный и аккуратный, каждый день брился в небольшой парикмахерской «только для немцев» на Дойчештрассе, почти напротив суда. Без нескольких минут девять Функ выходил из парикмахерской, не спеша пересекал улицу и ровно в девять входил в здание суда.

Брился Функ всегда в одном и том же кресле, у одного и того же мастера. Худой, с глубоко посаженными темными глазами, услужливый и даже подобострастный с клиентами-немцами, Анчак выглядел человеком, никогда в жизни не державшим в руках никакого иного оружия, кроме бритвы. Сослуживцы знали, что он очень любит свою семью – такую же тихую, как он сам, жену и двух дочек-близнецов. Профессиональная репутация его была достаточно высокой, не случайно Функ, перепробовав всех мастеров, остановился, в конце концов, именно на этом скромном и незаметном человеке.

И ни сослуживцы, ни верховный немецкий судья Украины не поверили бы, что скромный и тихий Ян Анчак – бывший майор польской армии, участник боев за Варшаву, антифашист, ныне тесно сотрудничавший с советскими разведчиками.

Если разложить события утра этого дня – 16 ноября 1943 года – по минутам, даже не всего утра, а какого-нибудь получаса, получается примерно следующая цепочка действий:

Восемь часов тридцать минут. На Школьной улице, не доехав до здания верховного немецкого суда метров пятидесяти, остановился автомобиль «адлер». Из него вышли два офицера в фуражках рейхскомиссариата Украины – из-за этих расшитых фуражек, отличающих их от обычных военнослужащих, офицеров РКУ называли «золотыми фазанами».

Это были Николай Кузнецов и Ян Каминский. Солдат-шофер Николай Струтинский остался в машине и, казалось, задремал за рулем. Офицеры перешли Парадную площадь и разошлись в разные стороны. Кузнецов стал медленно прохаживаться по тротуару, Каминский занял давно выбранную позицию, откуда удобно было наблюдать за окном парикмахерской, в которой работал Анчак. Потянулись секунды и минуты тягостного ожидания. Несмотря на ранний час, на Дойчештрассе было многолюдно – спешили на службу офицеры, чиновники, мелкие служащие оккупационных учреждений. Кузнецов и Каминский еле успевали отвечать на приветствия и самим приветствовать проходящих военных. У всех сумрачный, угрюмый вид – эти прохожие уже знают о ночном взрыве…

Восемь часов сорок минут. У главного подъезда суда останавливается крытый грузовик: эсэсовцы привезли арестованных в суд. Струтинский осторожно ощупывает под сиденьем автомат и гранаты. Грузовик с эсэсовцами здесь совершенно ни к чему сейчас. Но Кузнецов и Каминский продолжают как ни в чем не бывало оставаться на своих постах. Кузнецов, конечно, тоже встревожен появлением грузовика, но не отменять же из-за него операцию.

Восемь часов сорок пять минут. Откинулась на мгновенье занавеска в окне парикмахерской – это Анчак подает знак, что скоро, через две-три минуты, он закончит бритье. Каминский небрежно сдвигает фуражку на затылок. Это тоже сигнал и означает то же самое, но предназначен Кузнецову.

Восемь часов пятьдесят минут. Занавеска откинута совсем. Каминский приподнял фуражку. Кузнецов взглянул на часы и неторопливо направился к главному входу в суд – Струтинский завел мотор…

Из дверей парикмахерской выходит Функ. Небрежно отвечает на приветствие проходящих. Обыкновенный человек, с невыразительным, словно стертым, лицом. Неужели это он, мимо которого в толпе пройдешь, не обернувшись, отправил на эшафот тысячи людей? Да, это он. Главный палач Украины Функ.

Кузнецов, готовясь к операции, хорошо изучил расположение коридоров и комнат в здании суда. Сейчас ему требовалось единственное – войти в дверь одному, не столкнувшись ни с кем из сотрудников. Иначе чем объяснить, что, оказавшись внутри здания, он не пошел ни на второй этаж, ни в боковые коридоры первого, а просто плотно прижался к стене сразу за дверью? Разводчик понимал, что сотрудники суда постараются занять свои рабочие места в кабинетах раньше (хоть на несколько минут), чем прошествует в свой на втором этаже главный судья.

Кузнецов стоял не шелохнувшись. Справа послышались шаги – кто-то шел по коридору к двери. Шаги приблизились и удалились, уже по лестнице.

Восемь часов пятьдесят девять минут. Хлопнула входная дверь. Функ! И тут же – три выстрела в упор из надежного офицерского «вальтера»…

Быстро, но без суеты Кузнецов подхватил выпавший из руки Функа портфель и спокойно вышел на улицу.

Эсэсовцы у подъезда видели, как из здания суда вышел пехотный офицер и уехал на сером «адлере», но не обратили на него никакого внимания. Кто-то из них рассказывал что-то веселое, остальные гоготали во все горло и слабых звуков выстрелов не слышали.

Машина стремительно унесла Кузнецова и Струтинского, но Ян Каминский некоторое время еще оставался на своем посту возле парикмахерской. С его слов известно, что происходило дальше.

Тело Функа на лестнице возле главной двери обнаружил, конечно, первый же посетитель – не служащий – верховного суда Украины. Это произошло спустя две-три минуты после свершения акта возмездия. На втором этаже здания суда распахнулось настежь окно, и чей-то истерический крик огласил площадь:

– Президент убит! Президент убит!..

Поднялась тревога. Эсэсовцы у главного подъезда связали, видимо, убийство Функа с уехавшим на автомобиле офицером и устремились в погоню. В двух-трех кварталах от Парадной площади они действительно нагнали такой же серый «адлер», в котором ехал какой-то майор. Ничего не понимающего офицера выволокли из машины и по дороге к гестапо избили до полусмерти. Майор, в конце концов, доказал свою полную непричастность к убийству верховного судьи. Этим он озлобил гестаповцев до самой крайней степени, поскольку тем было ясно, что время, потерянное на злосчастного майора, позволило лицам, действительно убившим Функа, бесследно раствориться в лабиринте ровенских улиц.