Тамерлан. Потрясатель вселенной - Гарольд Лэмб

Тамерлан появляется на сцене в знаменитом теперь эпизоде с колесницей и царями:

Азийские балованные клячи!

Запряжены в такую колесницу

И кучером имея Тамерлана,

За день вы двадцать миль всего прошли —

От Асфальтиды, где я взял вас в плен,

И до Бейрута, где конюшни ваши.

Эта пьеса, написанная в тысяча пятьсот восемьдесят шестом году, бессмертна, но лишь благодаря вдохновению и таланту английского поэта. Тамерлан в ней похож на Тимура только несокрушимой силой воли и любовью к великолепию — оттого, что Марло сам любил силу и великолепие. Совершенно ясно, что он не видел изданного в Испании в тысяча пятьсот восемьдесят втором году дневника Клавихо с несколькими дополнительными сведениями о Тимуре.

Но с тех пор в трудах европейских историков Тимур становится чаще встречающейся фигурой, весьма искаженной. Леунклавий упоминает о нем в тысяча пятьсот восемьдесят восьмом году, Перондий в тысяча шестисотом. Жан де Бек в тысяча пятьсот девяносто пятом году опубликовал недостоверные записки некоего Альхазана (Аль-Хуссейна?). Добрый Ричард Ноллз включил их в обширные анналы турок, опубликованные в тысяча шестьсот третьем. Многие из этих ранних сообщений собраны в «Путешествиях Перчаса» в тысяча шестьсот двадцать пятом году. Маньон в тысяча шестьсот сорок седьмом году написал затейливое сочинение «Великий Тамерлан и Баязет». В тысяча шестьсот тридцать четвертом появился сборник Пьера Бержерона «Путешествия в Татарию», где содержится немало довольно точных сведений о татарах и мусульманских народах. Он явился началом подлинного знания, вскоре к нему прибавился сделанный Ватье перевод истории Ахмеда Араб-шаха, вышедший в Париже в тысяча шестьсот пятьдесят восьмом году.

Отражение этого легендарного Тамерлана мы находим в мильтоновском Сатане — громадные фанфары, призывающие вооруженные полчища к битве, поднятые стяги, когорты сил тьмы возле ворот рая и все представления того времени о восточном великолепии. Долгое время Тамерлан представал в европейской литературе типичным восточным деспотом, впоследствии к нему присоединился умозрительный образ Великого Могола и при Вольтере во Франции образ Китайского Императора. Тимур занял нишу, ранее принадлежавшую «Великому Каану Татарии», обязанному своим престижем Марко Поло. Все это имело очень мало общего с подлинной историей и подлинными людьми.

Пока Пети де ла Круа не перевел в начале восемнадцатого века длинную хронику Шарафуддина Али Йезди «Книга о победах великого эмира Тимура», более точных сведений о нем не было.

Поэма Эдгара По, посвященная любви, затрагивает Тамерлана лишь таким образом:

Пока глаза туманил сон

Прекрасным призраком державы

И трубный голос величаво

Долбил мне темя, воспевал

Людские битвы…