Колизей. «Идущие на смерть» - Александр Гарда

– Ты ничего глупее придумать не мог? – насупился Север. – Почему именно он? Можно подумать, что на этом парне свет клином сошелся.

– Зачем дразнить гусей? Ахилла наверняка ему поможет, а с остальными гладиаторами могут возникнуть проблемы.

– Не вижу никаких проблем, – огрызнулся затравленный Север, теряя последние проблески хорошего настроения. – Кстати, к вопросу о рыжей фурии. Даю полторы минуты на то, чтобы ты мне объяснил, зачем растрепал о ней Титу? И учти, если аргументы не будут вескими, я тебе голову оторву. Представляешь, отец, из-за этого болтуна не только Рим, но и дальние провинции пристают ко мне с расспросами об этой рабыне.

– Гладиатриссе, а не рабыне.

– У тебя вообще осталось меньше минуты, так что лучше шевели мозгами, а не языком.

Каризиан озабоченно посмотрел на друга и, поднявшись, якобы для того, чтобы лучше рассмотреть мраморный бюст хозяина дома, отошел на всякий случай подальше. Его друг, конечно, отличный человек, но знаете ли…

– Понимаешь, – начал он вкрадчиво, – когда я последний раз был во дворце, то Тит поинтересовался, когда же ты, наконец, женишься и не стоит ли ему принять участие в этом деле. Понимая, что отказать императору ты не сможешь, я решил спасти тебя от его сватовства и сказал, что ты влюблен в ту самую гладиатриссу, которую спас из колодок. Вот и все! А ты что, предпочитаешь жениться?

– Значит, ты спасал меня от уз Гименея? И ничего личного?

– Покарай меня Немезида, если я лгу! Я защищал только твои интересы! Аполлон свидетель, что я всегда на твоей стороне. Подтвердите, пожалуйста, претор, а то этот сумасшедший меня сейчас убьет!

Такое предположение было более чем серьезным, потому что Север начал приподниматься с явным намерением задать приятелю взбучку. Валерий Максим покачал тяжелой головой и положил руку на плечо сына.

– Оставь парня в покое! Мне тоже хотелось с тобой серьезно поговорить. Я устал наблюдать, как ты болтаешься по спальням наших матрон и низкопробным лупанариям. Не хочу вмешиваться в твои чувства, но у меня сердце кровью обливается, глядя, как сын разрушает свою жизнь. Мне все равно, кем будет та женщина, с которой ты свяжешь свою жизнь, – дочерью сенатора или вольноотпущенницей. Главное, чтобы вы любили друг друга.

Было видно, что эти слова гордому всаднику дались с трудом. В комнате воцарилась тишина. Север долго молчал, глядя на фреску, на которой белоснежный бык плыл по бескрайнему морю с рыжеволосой женщиной на спине. Ветер развевал ее локоны, на прекрасном лице – ни страха, ни сомнений. Когда-то ему казалось, что она похожа на Фаустину.

Как же надо было любить мужчину, промелькнула вдруг мысль, чтобы отправиться с ним в неизвестность, навсегда оставив родину, семью и друзей? Или пересечь море на утлом судне, как Береника?

Наконец Север оторвался от картины:

– Должен напомнить, что у Ахиллы был роман с Фероксом.

Валерий Максим и Каризиан переглянулись, переведя дух. Крепостная стена пала, и это было главное!

– Да это все мелочи! Главное, что она тебе нравится! – обрадовался его отец. – Завтра мы поедем в «Звериную школу» и ее выкупим. И все дела. А Ферокса отправим в Путеолы. Пусть присматривает за домом.

Север только махнул рукой. Ну как объяснить, что эта девушка совсем не такая? Словно прочитав его мысли, Каризиан тонко улыбнулся и мягко проговорил, подчеркивая каждое слово:

– Видите ли, претор, боюсь, что здесь все не так просто. Красотка действительно относится к вашему сыну с некоторым… э-э-э-э… предубеждением. Кроме того, у нее там останутся подруги, с которыми Ахилла вряд ли захочет расстаться.

– А кто ее будет спрашивать? – искренне удивился владелец нескольких сотен рабов.

Теперь настала очередь переглянуться уже Каризиану с Севером. Начинающий адвокат решил зайти с другой стороны:

– Не стоит разлучать Ахиллу с Луцией, которая делает все возможное, чтобы примирить девушку с вашим сыном. Чтобы все утряслось, нужно время. Поймите, это не благовоспитанная римская матрона, а настоящая амазонка, от которой силой ничего не добьешься. И Ферокса отсылать не надо. Думаю, будет лучше, если Север поговорит с ним начистоту и отправит парня на разведку к Федрине. Ручаюсь, ваш телохранитель не сделает ничего, чтобы могло пойти во вред любимой ученице или спасшему его хозяину. Кроме того, я, кажется, знаю, что ему предложить, чтобы он отказался от девушки.

– Да? И что же?

– Он ведь из Британии? Я слышал, что через месяц в Рим приезжает ее наместник Гней Юлий Агрикола, с которым у меня, да и у Севера тоже, неплохие отношения. Можно будет его попросить, чтобы он прихватил с собой парня, когда отправится вместе с пополнением назад к легионам. Выкупим Ферокса у Камилла – и вперед! Я еще ни разу не видел, чтобы раб променял свободу и возвращение домой на бесперспективную любовь. Он же не дурак и должен понимать, что эту девушку ему не видать как своих ушей.

– Хорошо, я поговорю с Камиллом. Твоя идея заслать Ферокса к Федрине не кажется мне очень удачной, но давай попробуем. Хуже все равно уже не будет.

Север вспомнил про лежавшую у него в спальне диадему и вдруг почувствовал, как его охватил трепет от ожидания встречи с женщиной – чувство, которые он не испытывал уже много лет. Ну что ж, река форсирована. Знать бы только, Рубикон это или Стикс.