Лев Яшин - Владимир Галедин

Действительно, как в пылу борьбы русский поймет немца Шнеллингера, а тот — шотландца Лоу, который не сможет говорить по-чешски с Масопустом, Плускалом и Поплухаром, совершенно далекими, в свою очередь, от португальского языка бразильца Джалмы Сантоса. А еще имеются и француз Копа, и испанец Хенто. Короче говоря, разнесут британцы хваленых звезд, пропустив что-нибудь под конец театрально, для смеха. А мы и не расстроимся. Всё же понарошку.

Просчитались советские скептики. Да, разговаривать между собой лучшим футболистам планеты было трудно. Хотя тот же Копа — «этнический поляк» (Копашевский Роман), — тут появлялись возможности для общения. Однако, понятно, небольшие.

Но ведь все они прежде всего — великие мастера большой игры. У которой свой, замечательный, непереводимый язык. Этим, тоже земным, людям во время матча вообще можно не открывать рот (в шутку разве только): в том первом тайме Яшин периодически покрикивал Шнеллингеру: «Цурюк» (в несложном переводе — «назад»), а немец, соответственно: «Яшин, арбайтен!»

В принципе же по ходу той игры у «разномастных» виртуозов (Карл Шнеллингер затем в душе «всерьез» пытался «отмыть» негра Джалму Сантоса — смеялись оба со страшной силой) включалась особого рода телепатия.

«Никогда — ни до, ни после того матча — я, участвуя в игре, не испытывал подобного чувства удовлетворенности и — если бы не боялся выглядеть излишне восторженным, сказал бы — блаженства. Когда наша команда переходила в наступление, я превращался в зрителя, следил за полетом мяча и мысленно решал за своих партнеров их задачи.

Вот бы, думал я, сейчас левому краю выйти туда-то, а центральному дать ему мяч чуть вперед, „на выход“. И почти всегда и крайний, и центральный словно читали мои мысли и, разумеется, мысли друг друга. Ну а если, случалось, и не слушались моих безгласных советов, а поступали иначе, я тут же убеждался: нашли более интересное решение, чем то, которое предлагал мысленно я», — ностальгировал Лев Иванович в «Записках вратаря».

Только англичане, противореча кое-кому, отменно понимали, кто вышел перед ними на неплохой осенний газон. И хозяева взялись за дело сразу же. Уже на 2-й минуте после затеянного Бобби Чарльтоном розыгрыша углового Джимми Гривс бил метров с трех. Яшин среагировал, однако мяч, будем честны, угодил в штангу. Затем после паса того же Гривса на 5-й минуте Яшин решительно пошел на столкновение с Бобби Смитом, на мгновение опередив английского центрфорварда. И даже горестно посмотрел на мощного нападающего, упавшего в честной борьбе.

С этой минуты только слабоумный человек мог представить себе, что уникальные специалисты, отобранные со всех уголков планеты, готовы попросту валять дурака.

На 16-й минуте вновь Гривс, заигравший поразительно хорошо, после превосходной передачи Джорджа Истхэма вышел слева в штрафную площадь и ударил. Яшин, скорее интуитивно, чуть выйдя из ворот, угрозу ликвидирует.

…Потом, после того феерического тайма, они воздадут должное друг другу. Джимми-то, голеадор, игрок чужой штрафной площадки, и назад отходил, и пасовал здорово. И бил. Очень хотел забить. Лучший, зрелый матч человек провел — и ничего. В первом тайме. Вышедшему во второй половине, по договоренности, югославу Шошкичу Гривс всё же забьет. И принесет победу англичанам. А вот Яшину в том памятном тайме — не забьет.

И Бобби Смит ушел без гола. Но тоже старался. Как раз этот подзабытый англичанин заставил советского представителя в мировой футбольной элите совершить наиболее эффектный бросок. Чарльтон слева будто рукой бросил — нападающий головой с шести метров отправлял мяч вправо от себя. Яшин взял намертво. Четыре минуты спустя после знатного выстрела Истхэма в левый от вратаря нижний угол идеальной фиксации и не могло быть, однако голкипер сборной мира настолько неустрашимо, непреклонно сыграл в подборе, оказавшись в ногах вновь чуть опоздавшего Гривса, что не мог не вызвать овации. Джимми не успокоился и опять атаковал с левого фланга из пределов штрафной — Яшин выбрал идеальную позицию.

А вот на 42-й минуте упрямые островитяне сыграли, то есть позволили сыграть одному из лучших среди них, Джорджу Истхэму, так, как он умеет. И тот совершил прекрасный проход по центру и зряче, после некоторой подготовки, с ходу попал в правую от Яшина «девятку». Где и оказалась рука чудновато изогнувшегося Льва Ивановича. Он же тоже всё видел. Похоже, в этот, последний раз (советский футболист и еще бы поиграл — так ему понравилось) Яшин, на взгляд некоторых наблюдателей, отработал даже умнее, нежели в эпизоде с ударом почти из вратарской в исполнении Бобби Смита. Так русский вратарь еще раз спас команду.

Которая смотрелась вовсе не так плохо, как может показаться по перечню моментов у ее ворот. Сборная ФИФА виртуозно комбинировала в центре поля, показывая отменную технику, при этом не спеша, плавно приближаясь к рубежам противника. А в необходимый момент коллектив импровизаторов взрывался чем-то изумительным и неповторимым. Так что коллеге Яшина Бэнксу приходилось работать — и славно, знаете ли.

Однако наш соотечественник вызвал фурор — по-другому и не скажешь. 24 октября Англия захлебнулась от восторга. «Советский спорт» публикует отзыв «Ивнинг ньюс»: «Яшин — герой „Уэмбли“». Это заголовок. А дальше: «Высокий, гибкий Яшин доказал, что среди вратарей ему нет равных». 27 октября «Футбол» перепечатывает восторженный отзыв Джеффа Эллиса из «Дейли уоркер»: «Сейчас всем ясно, почему Яшина назвали „спрут“. Его предвидение просто сверхъестественно. Его ловкость превосходна, его храбрость поразительна». Старший тренер британцев Альф Рамсей был краток: «Яшин — это великолепно».

Оглушительный, нежданный успех будто накрыл собой средства массовой информации страны победившего социализма. Стало ясно, что надо бы реагировать. И срочно, пусть и неохота. Ведь, кажется, недавно кто-то писал об излишнем спокойствии и недвусмысленно напоминал о возрасте по паспорту.

Кстати, день рождения Лев Иванович отметил в кругу своих новых зарубежных друзей. С 34-летием его поздравили тепло, от души. Торт роскошный преподнесли.

А советской прессе нужно было ответить. Что ж получается: на Западе безоговорочно лучший — мы же и в сборную не привлекаем?

Отвечать пришлось 3 ноября в «Футболе» Мартыну Ивановичу Мержанову. Хороший человек, отличный журналист опубликовал правильную статью «Строгая красота». О Яшине.

Там всё, опять же, правильно. И про традиции, и про новаторство. И про матч с колумбийцами 1962 года новое появилось: «Больше того, в последние минуты он вынул из „девятки“ такой мяч, который никто другой не достал бы». Как точно.

Но недаром есть в народе пословица: «Дорого яичко к Христову дню». Те бы справедливые рассуждения — да пораньше. На год, полгода, быть может, на месяц раньше. Очень это тогда бы Льву Ивановичу помогло.

И лично-то первый редактор культового еженедельника «Футбол» относился к Яшину хорошо. А вот поди ж ты: выразить то отношение полностью и, главное, вовремя — не получилось. И насколько же горько читать в «Записках вратаря» такие строки: «Лишь известие, что я признан за рубежом, заставило журналистов и публику окончательно реабилитировать меня дома».