Карфаген должен быть разрушен - Александр Немировский

В то утро начальники отрядов собрались в царском шатре. Николай, облаченный в кольчугу, начал первым:

— Теперь у нас семь тысяч обученных воинов. На подходе отряд прославленного фракийского воителя Барсабы. И еще пятьсот молосских псов.

— Откуда в моем царстве столько этих могучих животных? — поинтересовался Андриск. — Ведь это собаки Эпира.

— Именно поэтому их так много, — ответил Николай. — Когда ромеи превратили четырнадцать свободолюбивых племен Эпира в одно племя рабов, стада остались без людского присмотра. Македонские пастухи, перейдя Пинд[100], увидели овец и коз, охраняемых одними собаками. Верные животные терпеливо ожидали хозяев, никого не подпуская к стаду. Стоило немало трудов приручить собак, ставших еще более свирепыми.

— Прекрасно! — воскликнул Андриск. — Эпирцы были союзниками моего отца Персея. Теперь же в моем войске будут сражаться с ромеями эпирские псы. Но не разбегутся ли они, когда их спустят с поводка?

В глазах старого моряка зажглись искорки.

— Будь уверен, повелитель. На эпирских псов можно положиться. К тому же в нашем лагере никого не кормят чесноком и луком.

Шатер наполнился хохотом. Но внезапно стало тихо. Стражи впустили человека в запыленном гиматии. На вид ему можно было дать лет сорок с небольшим, впрочем, годы ему могла прибавить усталость, сквозившая во всем его облике.

— Я вижу, у тебя новости, друг, — сказал Николай, положив ладонь на плечо незнакомца.

— Это так! — выдохнул незнакомец. — В Пирее высадился легион, носящий у ромеев третий номер. Им командует претор Ювенций Фална. Не дав воинам отдыха, он повел их через Афины в Беотию.

Андриск наморщил лоб, делая вид, что вспоминает.

— Третий легион… Кажется, в битве при Пинде им командовал легат консула Сципион Назика.

— Да, государь, — подхватил Николай. — Это тот легион, который решил исход несчастного для Македонии сражения. И сразу же Эмилий Павел, чтобы вознаградить отличившихся воинов, направил его в Эпир, где были разрушены десятки городов. Затем, отягощенные добычей, воины вернулись в Беотию и разбили лагерь близ Фив.

— Не туда ли меня привели с отцом и братом? — спросил Андриск.

— Туда! — сказал Николай.

— Многое выветрилось из памяти, — проговорил Андриск. — Но мне не забыть оскала злорадных усмешек. Один легионер толкнул меня, когда я задержался, выходя из палатки Эмилия Павла. Вместе с консулом был его сын, юноша лет шестнадцати.

— Теперь он, принявший имя усыновителя — Публий Корнелий Сципион, — избран консулом и направлен под стены Карфагена, — сказал Николай.

— Не поэтому ли против нас послан лишь один легион? — спросил Андриск.

— Не думаю! — отозвался Николай. — Вряд ли в Риме догадываются, что нам удалось собрать армию. Ювенций Фална идет к нам в Македонию, словно бы перед ним мятежники. Он не рассчитывает на серьезное сопротивление.

— Недавно, — сказал Андриск, — в мои руки попала история, написанная эллином Полибием. Мне запомнилась битва при Тразименском озере, в ходе которой было уничтожено консульское войско Гая Фламиния. Гай Фламиний двигался, не соблюдая предосторожностей. У нас, как я понимаю, сходная ситуация. Ювенций Фална торопится как можно быстрее попасть в Македонию. Поэтому разумнее всего будет выйти ему навстречу и дать ему бой в Фессалии.

— Прекрасная мысль! — воскликнул Николай. — В Македонию ромеи могут пройти двумя путями, через Перребийские горы и через Аскуридское болото.

— Да! Да! — подхватил Андриск. — В этих Перребийских горах мой отец был обойден Эмилием Павлом и отступил к Пидне. Сейчас у претора Ювенция лишь один легион, и об обходе не может быть и речи. В Перребийских горах следует устроить засаду, чтобы у ромеев не осталось времени для отступления или постройки лагеря.

— Верно! — поддержал Николай. — Мы выступим сегодня ночью.