Тайны народа - Эжен Сю

Лебрену было около пятидесяти лет, хотя он казался моложе. Его высокий рост, сильная мускулатура шеи, рук и плеч, гордая осанка и смелый поворот головы, его широкое, энергичное лицо, голубые глаза с прямым и проницательным взглядом, густые светло-каштановые волосы с легкой проседью, низкий лоб, точно изваянный из мрамора, — все это представляло типичные черты бретонской расы, среди которой до наших дней сохранились почти в чистом виде галльская кровь и галльский язык. На полных красных губах Лебрена играла улыбка, отчасти добродушная, отчасти лукавая и насмешливая. Одет он был в просторное синее пальто и серые панталоны.

Жорж Дюшен, удивленный и немного смущенный этим неожиданным посещением, молчал, ожидая, когда заговорит. Лебрен. Последний сказал ему:

— Господин Дюшен, вы были посланы вашим хозяином для производства различных работ в моей лавке. Я был очень доволен вашим умением и вашей сообразительностью.

— Вы доказали это своим благосклонным отношением ко мне.

— Вы сами завоевали его, я видел, что вы трудолюбивы, стремитесь к знаниям. Я знал еще нечто большее. Как и все наши соседи, ваше примерное отношение к старику деду, который живет в этом доме пятнадцать лет….

— Милостивый государь, — возразил смущенный этими похвалами Жорж, — мое отношение…

— …совершенно естественно, не так ли? Вы работали у меня в лавке в продолжение трех месяцев. Очень довольный нашими отношениями, я сказал вам вполне искренне: «Господин Дюшен, мы с вами соседи. Приходите же ко мне по воскресеньям или в другие дни после работы. Вы доставите мне удовольствие, большое удовольствие».

— Действительно, господин Лебрен, вы говорили мне это.

— И тем не менее, господин Дюшен, вы ни разу не были у меня.

— Прошу вас, господин Лебрен, не приписывайте этого ни неблагодарности, ни тому, что я забыл вас.

— А чему же это приписать?

— Господин Лебрен…

— Подождите, господин Дюшен, будьте откровенны… Вы любите мою дочь?

Молодой человек задрожал, побледнел, затем покраснел и после некоторого колебания ответил Лебрену тихим голосом:

— Это правда. Я люблю вашу дочь.

— Так, значит, окончив работу, вы ни разу не были у нас, боясь, что любовь ваша усилится?

— Да, господин Лебрен.

— Вы никогда не говорили о своей любви моей дочери?

— Никогда.

— Я это знал. Но почему же у вас не было доверия ко мне, господин Дюшен?

— Господин Лебрен, — ответил молодой человек в замешательстве, — я не осмеливался….

— Почему? Потому что я так называемый буржуа? Человек богатый в сравнении с вами, живущим изо дня в день своим трудом?

— Да, господин Лебрен.

Помолчав с минуту, купец проговорил:

— Позвольте мне, господин Дюшен, задать вам один вопрос, вы ответите на него, если сочтете его уместным.

— Я слушаю вас, господин Лебрен.

— Около пятнадцати месяцев назад, вскоре после своего возвращения из полка, вы должны были жениться?

— Да, господин Лебрен.

— На молодой цветочнице, сироте, по имени Жозефина Элуа?

— Да, господин Лебрен.

— Можете ли вы мне сказать, почему этот брак не состоялся?

Молодой человек покраснел, лицо его приняло грустное выражение. Он колебался отвечать.

Лебрен внимательно глядел на него. Обеспокоенный и удивленный молчанием Жоржа, он не мог сдержаться и воскликнул строгим и огорченным тоном: