Суд идет. О судебных процессах прошлого. От античности до новейшей истории - Алексей Кузнецов

Несмотря на то, что обвиняемый прямо заявил, что табак ему пьяному подкинули, никаких следов очной ставки в материалах дела мы не найдем. Опять же, предписанная пытка обвиняемого тщательно зафиксирована («было ему десять ударов»), а вот насчет «пытать тех людей, которые привели» – опять-таки ничего. Тем не менее приговор, несмотря на отсутствие «признательных показаний», был вынесен обвинительный. Практически всем обвиняемым, как и ранее Игнашке Васильеву, «биты батоги» – «чтоб впредь неповадно было допьяна беспамятно напиватца», а Фочке и сыну его Федьке сверх того еще и «крестьян отбивать и в приказной избе бесчинно кричать» (иными словами, оказывать сопротивление представителям власти и оскорблять их при исполнении служебных обязанностей). И лишь Иудка Григорьев, тоже в пьяном виде принимавший участие в «отбитии» Якушки Феоктистова, отделался подпиской о невыезде под угрозой штрафа: «Иудка Григорьев из приказной избы освобожден в дом свой, а как его, Иудку, по тому делу впредь спросят, и ему, Иудке, стать на Белоозере в приказной избе, или где Великий Государь укажет, тотчас, а буде его, Иудку, спросят, а он не станет, и на нем пеня Великого Государя, а пени что Великий Государь укажет».

Иными словами, главное обвинение – хранение табака – осталось недоказанным. В чем же смысл проведенной полицейской операции? Ключ к разгадке бесстрастно зафиксирован писцом приказной избы. Оказывается, Якушка на следствии пожаловался, что при аресте Зинка Лаврентьев сотоварищи отобрал у него «шесть алтын, да крест серебряный скусил алтына в три, да шапку денег в десять». Итого на круг – тридцать две копейки (в алтыне – три копейки, в деньге – полкопейки), а Игнашка Васильев недосчитался двадцати трех алтынов и двух денег, то есть семидесяти копеек. Больше всего сыщики поживились у Иудки Григорьева – у того было взято «семнадцать алтын, шесть сошников (металлических наконечников для сельскохозяйственных орудий. – А.К.), да сковороду, да топор, да на десять фунтов укладу (то есть заготовок из высококачественного металла. – А.К.)»; иными словами, никак не менее полутора рублей. Для прояснения масштаба цен уточним, что пуд (шестнадцать килограммов) сливочного масла стоил в то время около шестидесяти копеек, четыре пуда ржаной муки – порядка тридцати копеек, пара хороших сапог – не более пятидесяти копеек. И то сказать, с ярмарки люди шли…

Ситуация проясняется. Очевидно, действовала в 1680 году на Белоозере банда «оборотней в погонах», работавшая по проверенной схеме: идущему с ярмарки с барышами человеку, добравшемуся до кабака и там, естественно, напившемуся до беспамятства, подкидывался запрещенный табак. Доводить дело до обвинительного приговора по «хранению с целью употребления и распространения» было не обязательно: смысл «мероприятия» заключался в изъятии имущества. Если арестованный требовал свое назад, его для острастки наказывали батогами за пьянство и буйство, если же все понимал как надо – «подвешивали» на всякий случай «подпиской о невыезде». Как и в наши дни, у «оборотней» была крыша – глава местной исполнительной и судебной власти в одном лице, то есть воевода. Какая часть перепадала ему – Бог весть, но вряд ли малая.

А вы говорите – «семнадцатый век»…