Женщины Девятой улицы. Том 1 - Мэри Габриэль

Открытие этой галереи и ее коллекции для публики в то время, когда люди борются за свою жизнь и свободу, — это мой долг, который я в полной мере осознаю. Данное предприятие достигнет своей цели, только если преуспеет в деле служения будущему, а не станет инструментом для документирования прошлого^[644].

Открытие выставки было поистине триумфальным. Пегги удалось поразить гостей и галереей, и выставленными работами, и своим видом. С волосами, покрашенными в смоляно-черный цвет, и чересчур выступавшим носом (результатом неудачной пластической операции) Пегги всегда носила одежду, которая подчеркивала самое красивое, что у нее было, — ее тело. В течение всего мероприятия женщина блистала в белом платье. Оно оставляло совсем мало простора для воображения, только чтобы не нарушать закона. В одном ухе у нее висела серьга от Александра Колдера, в другом — от Ива Танги^[645].

После той первой выставки Пегги организовала еще ряд экспозиций работ сюрреалистов. Но чем больше времени она проводила в своей галерее, тем меньше внимания уделяла Эрнсту. В начале 1943 г. он ушел от Пегги к зеленоволосой американской художнице Доротее Таннинг, которая, чтобы показать свою любовь к нему, носила блузу, покрытую его фотографиями. Пегги позволила себе немного погоревать, но довольно быстро взяла себя в руки и снова занялась своей галереей — на этот раз с новым фокусом^[646]. С тем же энтузиазмом, с каким она прежде защищала авангардистское искусство Европы, теперь Гуггенхайм отстаивала интересы непризнанных молодых художников Нью-Йорка. Она предложила провести Весенний салон и пригласить к участию мастеров, которым еще не исполнилось 35 лет. Для отбора работ Пегги учредила жюри, в состав которого вошли Мондриан, Марсель Дюшан, Альфред Барр, два художественных критика — Джеймс Тралл Соби и Джеймс Джонсон Суини, — Путцель и она сама. Каждого кандидата на включение в состав экспозиции попросили представить на рассмотрение три-четыре работы^[647]. И в мастерских по всему городу художники изо всех сил старались создать нечто особенное для своего возможного дебюта в галерее на 57-й улице.

По крайней мере трое из членов жюри были хорошо знакомы с творчеством Джексона Поллока: Соби, Суини и Путцель. Точно неизвестно, видел ли его работы к тому времени Мондриан, друживший с Ли, но, скорее всего, с самим Поллоком он был знаком. И Ли, и Мондриан тогда еще сотрудничали с «Американскими художниками-абстракционистами» и в том же году участвовали в ежегодной выставке этой группы^[648]. Ли очень серьезно подходила к своей работе по продвижению Джексона. Поэтому весьма вероятно, что она представила его своему другу, голландскому маэстро, которым так восхищалась. Как бы там ни было, в ходе отбора работ для выставки Пегги именно Мондриан качнул весы в сторону Поллока. Увидев, что Мондриан не отрываясь смотрит на представленную Джексоном картину «Стенографическая фигура», Пегги спросила: «Вот ужас-то, правда?» И прошла дальше.

Вернувшись через какое-то время, она увидела Мондриана, все еще изучавшего полотно, и безапелляционно заявила: «Все так дезорганизовано, никакого порядка».

Придя на то же место еще раз, Гуггенхайм увидела Мондриана по-прежнему перед «Стенографической фигурой». Причем казалось, что голландский художник за это время даже не пошевелился. Пегги воскликнула: «Вы все еще здесь? По-моему, это просто ужасная работа!» Таков был ее вердикт.

«Я в этом не уверен, — произнес наконец ее немногословный собеседник. — Я думаю, это самая интересная работа из всех, увиденных мной в Америке»^[649].

Так Джексону Поллоку было обеспечено место на самой значимой групповой выставке. Он участвовал в ней наряду с другими американскими художниками из Даунтауна: Биллом Базиотисом, Бобом Мазервеллом, Вирджинией Эдмирал, Питером Бузой и Хеддой Штерн. Как сказал Стамос, эта выставка порождала в людях ощущение «чего-то нового в воздухе». А именно духа возможностей^[650]. Примечательно, что Ли не представила на рассмотрение жюри ни одной работы. Она и впредь никогда не вступала в прямую конкуренцию с Поллоком. Весенний салон был выставкой Джексона. Но уже то, что это стало возможным, означало большую победу для Ли, поставившей перед собой цель продвигать его искусство.