Бабуля-суперопекун - Кейт Лонг

— Перейди этот мост, если подошел к нему, — пробормотала Мэгги, все еще поглаживая руку Полл.

— Я поднимусь к себе, — сказала я, беря себя в руки, — возможно, мне снова позвонит миссис Ло, так что прошу не занимать телефон.

— Ради бога, не накручивай себя. Возможно, все окончится ничем, — услышала я слова Мэгги, выходя из комнаты.

Было послеобеденное время, когда миссис Ло снова позвонила. После разговора с ней я сразу пошла к Полл. Она была в кухне с Мэгги, Собачник отправился играть на тотализаторе. Мэгги наблюдала, как Полл собирается поставить чайник. Держа чайник одной рукой, другой она нащупала кран и открыла его, провела рукой по чайнику, чтобы точно подставить его под струю воды и стала ждать, пока уровень в нем не дойдет до ее пальцев. Потом убрала пальцы и по звуку наполнила чайник доверху. Потом стала шарить, ища маленькую кнопку у основания чайника, и нажала на нее. Ее пальцы поползли вверх по ручке к крану. Я подскочила и выключила кран.

— Ну что?

— Меня берут. Мне предоставили место с октября, — сказала я, без сил от страха и от счастья.

— Это потрясающе, дорогая, — сказала Мэгги неуверенно, — представь себе, Полл, теперь нам надо будет разговаривать манерно, держать мизинец на отлете, когда будем пить чай.

На лице Полл было выражение полного смятения.

— Так ты едешь?

Мэгги затаила дыхание.

— Я не могу не ехать. Такая возможность бывает раз в жизни. Другие дали бы руку на отсечение за это место.

— Это правда, — сказала Мэгги, — ты должна получить самое лучшее образование. Хотя в Манчестере тоже очень хороший университет и находится близко от дома. Сын Даунов, Пол, поехал туда и теперь работает в «Маркс & Спенсер».

— Но я не получила места в Манчестере. Я его получила в Оксфорде. Неужели вы не понимаете, что единственное, что у меня есть — это мои мозги. Это место как раз для меня. Там у меня будет возможность решить, что делать дальше. Я вернусь обратно.

— А вернешься ли? — взвыла Полл. — Вернешься ли к своей слепой старой бабушке, почувствовав вкус другой жизни? А может, отправишься в Лондон или куда-нибудь еще, найдешь серьезную работу, и у тебя не будет времени даже навестить меня?

— Конечно, она вернется, — сказала Мэгги, — правда, дорогая? Да, смотри, она говорит, что вернется.

— Но как же я буду справляться без тебя?

Чайник свистнул. Полл яростно бросилась к нему и, до того, как Мэгги и я успели ее остановить, схватила его и пролила кипяток на пол и себе на ногу.

— Как я смогу справиться одна? — повторяла она, пока мы стаскивали ее трико и лили на ее голень холодную воду. — Там есть волдыри?

— Нет, только кожа покраснела и все, — сказала Мэгги.

— Жжет ужасно. Надо позвать доктора.

— Не думаю, что в этом есть необходимость, — сказала я, вытирая пол.

— А если у меня шок? — закричала она.

— Если хочешь, я позвоню в хирургическое отделение и спрошу миссис Эшбернер в приемной.

— Да, позвони. Скажи ей, что у меня ужасная боль.

Я скажу ей, что ты — ужасная боль, подумала я. Она нарочно себя ошпарила, миссис Эшбернер. Что вы посоветуете с ней сделать?

— Вот что, — сказала я, останавливаясь в дверях, — я схожу туда и спрошу, что нужно купить в аптеке. Ты можешь остаться, Мэгги?

Мэгги кивнула. На пороге она догнала меня.

— Ты должна понять, дорогая, она ведь потеряла сына, когда тот уехал и поступил в колледж.

«Неужели ты думаешь, что я такая тупая?» — чуть не сказала я.

— Я знаю. Но там было другое.

— Я просто тебе напомнила.

Я выскочила на улицу, захлопнув за собой дверь. Мне необходимо дойти до библиотеки и повидаться с мисс Мегерой.

* * *

— Это было не очень похоже на «Хлеба зеленеют», — сказала я мисс Мегере. Никто не водрузил меня на плечи и не пронес с триумфом по улице: не нашлось подходящих силачей.

— Я думаю, что твоя бабушка горда твоим успехом, но ей требуется время, чтобы привыкнуть к мысли об этом. Во всяком случае, ни о чем не думай. Ты прошла, вот что важно, — сказала она и вдруг обняла меня. Мисс Мышь, стоявшая рядом, дотронулась до моей руки и смущенно улыбнулась. Это было не так неожиданно. Я давно не была так счастлива.

— Мы принесли тебе вот это для твоих занятий. — Мисс Мегера вытащила из-под прилавка портфель от Уотерстоуна. — Я бы подарила его тебе в любом случае, потому что знаю — он тебе пригодится.

Оказалось, что это тяжелый, как камень, «Оксфордский спутник английской литературы». На чистом листе в начале книги обе женщины подписали свои имена под пожеланием всего наилучшего. Я оглянулась, не смотрит ли кто, но в помещении почти никого не было; ну да — четверг, без четверти два. В половине третьего, когда закончатся занятия в школе, станет более людно.

— Я очень заинтересована в том, чтобы ты получила образование. — Мисс Мегера подняла стопку брошюр со стола и стала тасовать их, как карты, пока они не легли ровнехонькой стопочкой. Она подравняла их на углу прилавка. — Мы полагаем, что тебя ждут большие успехи. Пришло время улететь от нас, расправив крылышки.

Зазвонил телефон, и мисс Мегера сняла трубку. Я постояла некоторое время, ожидая, что это короткий звонок и я услышу еще что-нибудь лестное про себя. Мисс Мышь тоже ждала, с ее лица не сходила улыбка.

— Молодец! — шепнула она дважды и исчезла.

Я проследила, как она тенью мелькнула меж книжными стеллажами, а потом села за стол, за которым мы сидели с Каллумом, когда были здесь вместе. Опять Кэллум. Когда он перестанет преследовать мои мысли? Мне до умопомрачения хотелось рассказать ему свои новости. Я молилась, чтобы он позвонил, хотя бы только затем, чтобы я бросила трубку.

Я оглянулась на смелую, замечательную мисс Мегеру, которая нервно постукивала по блокноту пальцами с закругленными ногтями. Ее лицо выражало нетерпение. Она стояла очень прямо и одергивала жакет. С кем-то она бывала суровой. Но я ей нравилась. И, что бы мне ни говорили, даже если она лесбиянка, не было ничего лесбийского в этом объятии. Оно было теплым и добрым, ответно радостным, материнским.

* * *

Через некоторое время Винс связался со мной. Я не знала в точности, что надо делать, когда покидаешь съемную квартиру, так что взяла ключи, но оставила на телевизоре записку с номером телефона моего отца. Глупо, конечно, но я не могла собраться с мыслями.