Распознавания - Уильям Томас Гэддис

Хершел был высок и всегда был красив. Самый красивый малый в родном городке и единственный в той части Огайо, кто носил вечерние костюмы.

Его фотография — в вечернем костюме — до сих пор стояла в витрине фотографа на Фронт-стрит, где, выцветшая и засиженная мухами, по-прежнему приносила некий престиж, ведь он не возвращался домой уже много лет. — Я привел двуногого дружка, сказал он. — Арни и Мод, познакомьтесь с…

— Аделин, подсказала блондинка.

— Аделин.

— Уверена, приятно познакомиться, сказала Аделин.

— Детка так тебя правда зовут Аделин? У меня няньку звали Аделин, черную, такая крупная черная Аделин из Западной Индии. Однажды под яблоней я укусил ее прямо за…

— Хершел!.. у тебя брахицефальная голова, сказала Мод оттуда, куда ушла наливать виски с водой (она слышала, что содовая вредна для слизистой). — Такая форма головы — к добру.

— Как мило, детка. Такого мне еще никто не говорил.

— Мод.

— Арни, это правда. Форма головы очень важна. Арни думает, я дурочка, раз читаю о головах, вон ту книгу. Видите фотографию, на которой открыто? Это хороший слуга. Вот почему я хочу сперва посмотреть младенцев: нам слуги не нужны. На следующей странице голова как бы выпирает на затылке — это Интеллектуал. А большая и квадратная — это Вождь. У нас будет детка, объяснила она, помедлив по пути на кухню за водой. Аделин не донесла стакан до губ и с любопытством присмотрелась к ее фигуре. — Завтра утром. Аделин выглядела откровенно оскорбленной.

— О Боже, опять детка? Хершел опустился на кресло.

— Нет, в этот раз мы доедем, правда, Арни? Завтра утром в девять. О, ты хотел выпить? Я не знала, что ты хочешь выпить, Арни.

— Мне не стоит об этом распространяться, детка, но если ты ищешь выгодную сделку…

Мод на кухне вскрикнула. — Ой… таракан. Ненавижу Нью-Йорк: где ни живи, обязательно будут они. Завелись у соседей внизу, те прогоняют их сюда, а я гоняю обратно, вот они и носятся взад-вперед по стояку.

— А почему бы сразу не ДДТ?

— Без толку, от ДДТ они только впадают в истерику, сказала Мод, возвращаясь с водой. — Носятся и кричат.

— Тараканы?

Ну их конечно не слышно, но видно, что они делают — что все делают в истерике.

Детка…

Да, завтра утром в девять. Ты уже допил, Арни?

— Если не очень торопитесь, лукаво сказал Хершел, — я знаю, кто вас может выручить. У кого будет детка. Я имею в виду, по-настоящему. Но не прямо сейчас.

— Женщина? Но как это поможет?..

— Потому что ей она не нужна, детка. Мне кое-кто шепнул, что она ищет врача, — того, кто останется неназванным, — и спросил об этом меня. Можете представить, чтобы я в этом разбирался?

— Врача? Я знаю много врачей, какой нужен? От спины, от костей..

— Нет, врач, чтобы позаботиться о ребенке, с инстру-ментом.

— Ой!

— Мод, ты проливаешь.

— Ты ведь знаешь Эстер, детка… ну, мне нельзя рассказывать, но…

— Я видела ее на улице, сказала Мод. — Ей так не повезло.

— Она рассказала об этом тебе?

— О Розе?

— Да нет, о Розе все знают, что ее сестру Розу сослали в желтый дом, а Эстер хочет забрать ее к себе. Но вот об этом — чур, никому, детка. Это только для твоих ушей-могил. У нее индейка в духовке.

— У нее что?

— Залетела, детка.

— Но… ее муж?

— Ее муж! Его никто и не видит. Я с ним никогда не встречался. Уверен, если бы он хоть когда-то говорил что-нибудь интересное, я бы с ним где-то да встретился, но, как понимаю, он живет в подполье. Или под водой. В какой-то совершенно нелепой части города. Там никто не бывает.

— Он же рисовал, да? что-то рисовал?

— Ой да кто не рисует, я тоже рисовал, сказал Хершел, — самые пошлые…

— Никто не видел его с тех пор, как тот парнишка Отто… помните Отто?

— Отто? Таких имен больше не бывает, наверняка самозванец.

— Хершел, ты же с ним знаком, дурачок. Он всюду таскался с Эстер, пока она и ее муж не… то есть после того, как она и ее муж…

— О, вспомнил-вспомнил, Отто. Никогда не затыкался. Довольно милый. Да, я помню Отто, почти год они с Эстер были без пяти минут неплохой парой. Никому не передавайте, но мне говорили, что Отто и муж Эстер…

— Хершел, не надо…

— Детка я же не отвечаю за все гейство в округе. Мне это объяснили то ли отцовским комплексом, то ли материнским комплексом — чем-то вульгарным. Да о чем мы, теперь уже ни у кого нет секретов.

— Но муж Эстер, что…

— Никому ни слова, но он вовлекся в международную организацию поддельщиков, отливает там золото, из обрезков ногтей…

— Хершел, дурачок…

Аделин слушала с большим интересом.

— Но детка это все знают. И еще он держит там тощую девчонку… ну, уж о ней говорят такое, волосы дыбом. Известно, что она употребляет. Известно просто-таки всем.

На этом Мод взяла маленькую эмалевую шкатулку «Баттерси» со словами «Живем надеждой» на крышке и достала из нее таблетку. — Арни, больше не пей, нам завтра утром…

— А ты не хочешь?

— Нет, у меня что-то голова побаливает.

— Не обижайся, если я спрошу, начал Хершел, — все-таки у нас с тобой один психоаналитик.

— Хотелось бы, чтобы Арни уже закончил, я свое уже почти допила, сказала Мод. — Он напоминает мне папочку. Он нас познакомил, ты знал?

— Тебя с Арни?

— Да, он думал, мы сможем помочь друг другу, и предложил жениться. Наверное, поэтому мы так и не закончили. Психоанализ то есть. Арни, ты почти закончил бутылку виски. Ты же знаешь, что случилось в субботу.

— Но… мне ты сказать можешь: почему вы просто не заведете ребенка?

— Так проще… нашим способом проще верно же Арни, а кроме того, как можно заводить ребенка в наше время и… в таком месте, как можно… Мод вдруг чуть не расплакалась. Когда позвонили в дверь, она побежала открывать, но перед тем, как повернуть ручку, на миг застыла.

За дверью стоял загорелый, одетый по-летнему, довольно смущенный молодой человек. — Отто! сказала она. — Подумать только, Отто, ну и ну! Это Отто, сказала она в комнату, и — Какой ты коричневый, следуя за ним.

— …прошу прощения, дамы и господа, это была Академическая увертюра Брамса. Следующий номер в нашей программе — французский