Елизавета. В сети интриг - Мария Романова

Усталую тираду Антона Ульриха прервал детский плач – маленькая Екатерина, родившаяся уже в изгнании, похоже, замерзла и требовала внимания и ласки.

– Как бы не застудилась малышка-то… – пробормотал он.

– И то… Может, попросишь, чтобы остановились ненадолго?

– Посредь чиста поля? Уж лучше до постоялого двора подождать. Возьми вот шубу мою, укутай детку поплотнее.

Антон Ульрих снял шубу и укутал ею дочь так, чтобы и жене на плечи легла меховая полость. Маленькая Катюша, угревшись, снова уснула, прикорнула с малышкой на руках и Анна.

Серые сумерки грозили вот-вот превратиться в серую ночь, когда, наконец, поезд с изгнанниками загрохотал по камням дороги. Здесь, на севере, многие деревни, да и города могли похвастать тем, что имеют мостовые не хуже столичных, и заведенные, к тому же, пораньше оных.

Наконец лошади встали. Очнулась Анна.

– Приехали? Где мы, Антон?

– Приехали куда-то… – тот выглянул в окно. – Городок… Дома каменные да срубы. Чистота. Городок в Швабии напоминает чем-то. Если б не просторы вокруг… Да степь…

– То не степь, Антоша, то тундра… – в окошко заглянул Пров. – Мы прибыли, вашество. Какое-то время пробудем здесь, в Холмогорах. А как путь на острова получше станет, так через волны и направимся…

– Так что, можно выходить?

– И можно, и должно. Ваш домик ужо ждет – и натоплено там, и еды вдосталь, и прислуга найдена.

На крыльце показалась высокая статная женщина. Присмотрелась, отвесила поклон, но не поясной, а просто уважительный.

– Милости просим, хозяева дорогие. Входите…

Дверь осталась открытой, словно повторяя сдержанное приглашение.

Антон Ульрих осторожно вышел из кибитки, помог выйти Анне, которая все так же куталась в шубу и прижимала дочь к груди.

Уже на пороге Анна оглянулась на вторую кибитку, откуда с трудом выбирался единственный оставленный им слуга.

– А где Иван? Где Ванечка?

– Принц Брауншвейг с моими людьми нашел приют в другом месте, – за спиной у Анны раздался сухой ответ незнакомого военного.

Антон едва успел подхватить дочь – руки Анны опустились, в глазах потемнело.

– Она отняла у меня сына, – прошептала бывшая владычица. – Она отняла у меня сына…

Маленькая Екатерина расплакалась. Студеный ветер леденил кожу и взрослым и малышам.

– Но у нас осталась жизнь и Катюша… Бог даст, будут еще дети.

– Но Ванечка… Как же я без него? Мой маленький Ванечка…

Только сейчас, впервые с той ноябрьской ночи, Анна заплакала о сыне. И только сейчас дрогнуло сердце Антона Ульриха – такая, обессилевшая, заплаканная, она показалась ему милее всех женщин на свете. Слезы ее не портили, а возвысили. И только сейчас Антон Ульрих впервые понял, что любит эту женщину.