Крах тирана - Шапи Казиев

Он пробовал найти утешение в вине, но оно казалось ему пресным. Он сверх меры курил кальян, заправленный самыми дурманящими смесями, но и это не помогало. Шах наведывался в гарем, но, когда видел эту горянку, которой решил не касаться, пока не повергнет в прах ее родину, остальные красавицы не будили в нем никаких чувств.

Но однажды утром все изменилось. От Кани-хана прибыл курьер, доставивший повелителю долгожданное известие.

Секретарь сломал печать, развернул письмо и, пробежав несколько первых строк, не сумел сдержать радостного возгласа:

– Читай! – взволнованно выкрикнул Надир-шах.

Письмо было большое. Но даже витиеватый стиль доклада Кани-хана не раздражал Надир-шаха, который слушал секретаря с большим вниманием. И пока тот читал письмо, шах то мрачнел, то довольно кивал, то снова злился и сжимал кулаки.

В докладе содержалось подробное описание победы над джарцами и талцами и расправы над теми, кто их поддерживал. Несметные войска Кани-хана и других шахских военачальников сначала опустошили Шеки и Ширван, затем собрались у Алазани и двинулись на Джаро-Белоканские общества. Те не уклонились от сражения и бились насмерть, и Кани-хан отдавал должное их мужеству. Огромная армия превосходила горцев в десятки раз, но те упорно отражали штурмы своих укреплений и покидали их лишь тогда, когда персидская артиллерия превращала их в руины. Через неделю кровопролитных боев уцелевшие горцы засели в крепости Аг-зыбир на высокой лесистой скале, осыпая противника пулями, стрелами и градом камней. Штурмы следовали один за другим, но горцы и не думали сдаваться. Когда же сарбазы, потеряв тысячи людей, наконец, ворвались в крепость, их ожидала смертельная схватка, превосходившая все, что Кани-хану доводилось видеть раньше. Даже раненые горцы не желали сдаваться, предпочитая бросаться в пропасть, куда увлекали и своих врагов.

Одолев горцев, Кани-хан принялся уничтожать все, что о них напоминало. Были сожжены и разрушены все аулы Джаро-Белоканских обществ. Край был предан полному опустошению, бежавшие в Дагестан семьи преследовались до верховьев Самура, в живых не оставляли ни взрослых, ни детей.

Когда секретарь прочел о том, что раненые предводители горцев, убившие Ибрагим-хана, брата великого падишаха, были схвачены и заживо сожжены, Надир-шах вскочил с трона, потрясая кулаками.

– Зачем?! Зачем их не доставили ко мне?! Я бы сначала содрал с них шкуру и насладился тем, как их пожирают голодные псы!

Но гнев шаха быстро улегся, утонув в лавине поздравлений с благополучным завершением важного дела.

Шах был уверен: теперь весь Дагестан падет к его ногам, и он завершит то, что ему не удавалось раньше. В тот же день Надир-шах объявил своим военачальникам и сановникам:

– А сейчас я так пожелал: с бесчисленным войском вступить в царство Кумух и наложить на него новое клеймо. И чтобы от того клейма огонь пошел по всему миру!

Все склонились перед волей повелителя. Один лишь сын шаха Риза-Кули-мирза смотрел исподлобья. Он не желал понимать, зачем тратиться на новую войну, когда в Персии и так всего вдоволь. Риза боялся выдать свои мысли и склонился еще ниже.

– Вот если бы… – думал он. – Война – вещь опасная… И если вдруг отцу его суждено пасть от роковой пули… Тогда бы Риза знал, что ему делать и как править. А еще бы лучше, чтобы пуля эта настигла обезумевшего шаха еще до начала похода на Кавказ… Все может случиться, у Надира и в Персии врагов немало.

Через несколько дней все в пришло в движение. Его величество Надир-шах-мирозавоеватель выступил в поход на Дагестан во главе неисчислимых войск, снабженных лучшим оружием и мощной артиллерией.