В альковах королей - Жюльетта Бенцони

Ошеломленные гости переглянулись: мол, какая бесцеремонность! Неужели нельзя было дождаться окончания ужина?! Обиженные, все разошлись по своим покоям, однако, несмотря на показное суровое осуждение, в глазах многих читалось удовлетворение – французы гордились своим любвеобильным императором.

На следующее утро император спросил Констана:

– Ну и как там все? Осуждают меня за нарушение этикета?

Рискуя быть уличенным во лжи, Констан ответил:

– Да нет, Ваше Величество…

Тут в комнату заглянул один из холостых родственников Наполеона, чтобы справиться о самочувствии императора. Потрепав юношу по щеке, Его Величество с улыбкой заметил:

– Дорогой мой мальчик, женитесь только на немке. Немки – лучшие женщины в мире: нежные, добрые, наивные и свежие, как розы.

Судя по довольному виду императора, можно было сделать вывод, что он нарисовал портрет вполне конкретной женщины…

После утреннего туалета Наполеон вернулся в покои супруги, а к полудню приказал подать завтрак прямо в спальню. Им прислуживали, мило улыбаясь, фрейлины императрицы.

Весь остаток дня французский император был вежлив, весел и обаятелен. А вечером в кругу друзей он заявил:

– Она делала это, смеясь!

И он подробно живописал испытанное наслаждение, не забыв упомянуть о девственности Марии-Луизы.

Двадцать девятого марта императорский кортеж, покинув Компьень, выехал в Сен-Клу, где первого апреля при большом стечении народа и в присутствии всего двора было отпраздновано заключение гражданского брака между французским государем и австрийской принцессой. А уже второго апреля, в яркий солнечный день, императорская чета прибыла в столицу.

Однако парижане довольно холодно встретили австриячку. Люди не выказывали бурной радости при виде Марии-Луизы, ибо многие еще не забыли, как на площади Согласия обезглавили Марию-Антуанетту. Немудрено, что приезд во Францию ее племянницы пробудил у горожан множество плохих воспоминаний. Радовались только аристократы. Собравшись в галерее Лувра, они искренне приветствовали новобрачных. Одних побуждали к этому дорогие сердцу мысли о прошлом, других – надежда на прочный мир, третьих – сам вид счастливой четы…

Наполеон был наверху блаженства. Вечером он написал побежденному им совсем недавно в сражении при Ваграме императору Францу полное признательности письмо, где называл своего адресата «дорогим братом и тестем».

«Дочь Вашего Величества здесь уже десять дней. Она – воплощение всех моих надежд, – восторженно писал Наполеон. – И вот уже два дня я доказываю ей свои нежные чувства и получаю от нее доказательства такой же нежности ко мне. Эти чувства соединяют нас – мы отлично подходим друг другу. Я составлю ее счастие, а своим я обязан Вам, дорогой брат мой и тесть. Позвольте поблагодарить Вас, Ваше Императорское Величество, за великолепный дар, который я получил из Ваших рук. И пусть Ваше отцовское сердце радуется счастием Вашего дорогого дитяти…»

Со своей стороны Мария-Луиза тоже известила отца о своей судьбе.

«Я не смогу в достаточной мере возблагодарить Господа за ниспосланное мне столь огромное счастие», – писала она в Вену.

Однако все кончилось, когда наступило время поражений, когда рухнула великая Империя и когда из жизни Марии-Луизы навсегда исчез человек, которого, по ее словам, она так нежно любила. И так же просто, как ее сердце некогда приняло ненавистного с детства Наполеона, она подарила себя любовнику, который заставил ее забыть даже о долге матери…

А пока…

Истинная дочь своего отца, Мария-Луиза за несколько недель стала искусной любовницей, отличавшейся (что особенно нравилось Наполеону) богатой фантазией. Одержимый мечтой о наследнике, он увлекал императрицу на огромное ложе и прилагал все старания, дабы оплодотворить ее. И она дарила ему восхитительные ночи – правда, несколько утомительные для человека его лет, несущего к тому же бремя власти. По утрам великий император вставал с трудом. У него болела голова, он покачивался, как пьяный, и смотрел на окружающих едва ли не с отвращением. Разумеется, ему совершенно не хотелось заниматься делами Империи. Но это переутомление не умеряло любовного пыла государя. Для него не было тогда ничего важнее, чем зачать наследника, и он иногда ублажал императрицу несколько раз в день.

Зная, как страстно он хочет сына, Мария-Луиза очень скоро довела вполне здорового сорокалетнего мужчину до совершенного изнеможения…

Что было тому причиной? Безудержный темперамент восемнадцатилетней женщины? А может, строгий наказ отца, который она покорно выполняла? Ибо Мария-Луиза отправилась во Францию с определенной миссией. Отец поручил ей извести Наполеона, лишить его физических сил и рассудка и, приблизив тем самым конец тирана, освободить от него Европу.

Правда ли это? Трудно сказать. Однако в течение четырех лет она вела себя так, словно и впрямь осуществляла коварный план австрийского императора…