Разгром - Виктор Суворов

Остановимся ещё раз.

В начале июля должны были отпустить по домам как рядовых, так и офицеров-резервистов. Зачем же им выдали новые сапоги? Зачем поменяли всё обмундирование на совершенно новое?

Если им через пару недель или даже через месяц-другой по домам, то пусть бы в своих обмотках и дотянули бы срок. И государству экономия.

А оружие новое зачем? Пусть бы солдатики на учениях со старыми винтовками бегали. А новое оружие пусть в ружейной смазке войны дожидается. Придёт время воевать, вот и дайте бойцам новые винтовки и пулемёты!

Зачем выдали боеприпасы? Учения в районе границы? Но от Идрицы до границы 407 километров по прямой. А вот в тех дивизиях, которые действительно были на границе, в это же самое время боеприпасы отбирали и сдавали на склады. Дабы случайной пальбой Гитлера не вспугнуть.

Переодевали, переобували, перевооружали не одну дивизию, не один корпус и не одну армию, а миллионы резервистов. Горы сапог на грунте помнят солдаты и Первого, и Второго стратегических эшелонов. И всё это до германского нападения. Не ожидая оного.

И ради чего?

«Два дня проторчали мы на той поляне, на берегу Великой. Я уже узнал от местных крестьян, что эта речка – действительно Великая. И только на третьи сутки с начала войны поступил приказ двигаться на запад, в сторону старой государственной границы…

Как потом я узнал, мы стояли в лесах за Идрицей потому, что собственной задачи дивизия в эти первые дни так и не получила. И двинулись лишь тогда, когда стало необходимо перед приближавшимися немцами быстро организовать оборону по линии Себеж – Дрисса – Витебск…

Ещё два дня мы болтались взад-вперёд в районе между Себежем и старой государственной границей. Задачи полку менялись прежде, чем мы могли приступить к выполнению предыдущей. Наконец последовал приказ возвращаться в Себеж и снова грузиться в эшелоны…

Невесёлые мысли возникали от картин беспорядка, бестолковщины, бесхозяйственности и растерянности старших командиров.

На второй день болтанки в районе старой границы мы получили приказ разгрузиться и занять часть укреплений Себежского укрепрайона. Оказалось, что в связи с переносом государственной границы в сороковом году укрепления были демонтированы. И когда это успели всё так капитально разрушить! Ни связи между огневыми точками, никакого инвентаря в ДОТах. Даже за посудой для хранения воды пришлось бежать выпрашивать у колхозников невдалеке. Хорошо, люди понимали и охотно помогали, кто чем мог.

Не успели мы дооборудовать свои новые позиции, как последовал новый приказ. Все были так издёрганы бестолковщиной этих первых дней войны, что матерились в открытую. Оказалось, на наше место должна заступить 170-я дивизия, наш бывший сосед по Юматовскому лагерю…

К вечеру мы были уже в Себеже. Садилось солнце. Вечер был тих и спокоен, но никакого покоя не было среди людей. На станции оказалась такая невообразимая толчея, что для нашей погрузки эшелоны были оттянуты от станции на перегон в сторону границы, куда поезда уже не шли. Нам пришлось опять топать несколько километров назад дорогой, которую мы только что прошли.