Красивый мальчик. Правдивая история отца, который боролся за сына - Дэвид Шефф

По телефонным разговорам складывалось впечатление, что это прежний Ник, нормальный Ник, Ник в здравом уме. Трудно было поверить, что этот Ник и тот обдолбанный наркоман, которого я видел недавно, один и тот же человек. Мне казалось, что путем проб и ошибок, а также благодаря долгим месяцам, проведенным в «Хазельдене», поддержке персонала в «Херберт-Хаусе», амбулаторному лечению, собраниям анонимных алкоголиков, помощи Рэнди и товарищей по общежитию Ник нашел удачный вариант комплексной программы реабилитации. Насколько я могу судить по информации, полученной от исследователей этой проблемы, подобную программу следовало бы сделать доступной для всех мет-зависимых.

Друзья Ника из общества анонимных алкоголиков помогли ему найти работу лаборанта в «Промисис», еще одном известном центре реабилитации наркозависимых и алкоголиков, расположенном в Малибу. Он возил пациентов на собрания и приемы у врачей, раздавал лекарства и оказывал другую помощь консультантам центра. Работа приносила ему моральное удовлетворение. Он помогал другим, и это помогало ему самому.

В июле Нику исполнился двадцать один год. Чтобы отпраздновать это событие, я полетел к нему в Лос-Анджелес. Был теплый летний день, когда я заехал за ним в «Херберт-Хаус». Ник запрыгнул в машину. Мы обнялись. Казалось, он полностью пришел в себя. Двадцать один год – это важная веха в жизни каждого человека. Для родителей это тоже важная веха. А для меня это было просто еще одно чудо.

Карен не сразу смогла сказать, что готова увидеться с ним. Кроме того, мы не позволяли ему видеться с Джаспером и Дэйзи, не хотели снова их травмировать. Мы до сих пор разрывались между страхом и любовью. Мы хотели защитить Дэйзи и Джаспера, но ведь они любили его, и он любил их. И снова мы мучились вопросом: как узнать, когда мы сможем полностью доверять ему?

В конце лета я повез Карен и детей на долгожданную встречу с Ником в Лос-Анджелес. Семья воссоединилась на пляже, где Ник, Джаспер и Дэйзи строили замки из песка и играли в полосе прибоя. После этого мы начали приезжать к нему в выходные. Мы были у него на работе, и он познакомил нас со своими коллегами, которые явно обожали его, а он – их. Он показал нам еще один пляж, уединенное место около Малибу, к которому нужно было спускаться пешком по крутой тропе. В другой раз мы прошли по каньону в компании с его матерью и собаками отчима – Пейсоном и Эндрю (Ник их выгуливал) – и поднялись по тропе к смотровой площадке, откуда открывался потрясающий вид на окрестности от Голливуда до океана. Мы встречались с ним на набережной Венис, где он ждал нас со своим гоночным велосипедом, и вместе ехали по набережной, останавливаясь, чтобы понаблюдать за работой граффити-художников и упражнениями тяжелоатлетов. Как всегда, мы посещали музеи и галереи – выставку группы «Роял Артс Лодж» в Музее современного искусства и выставку работ Ника Таггарта в «Энглз-Гэллери» в Санта-Монике, где были выставлены тысячи фотографий его жены и сподвижницы Лауры Купер, которую он фотографировал перед ее пробуждением каждое утро на протяжении тринадцати лет. Обычно мы ели в одних и тех же ресторанах, в корейском или в крохотном суши-баре, где громко звучала музыка регги. Большую часть времени мы проводили на пляже и, как всегда, часто ходили в кино. Ник уже посмотрел «Трио из Бельвилля», но пошел еще раз, потому что хотел, чтобы Джаспер и Дэйзи тоже его посмотрели. После кино Джаспер с Ником запели с индийским акцентом, подражая персонажам рекламного ролика, который крутили перед фильмом.

Начал Ник:

– Все билеты на фильм проданы, мой супруг?

Джаспер отвечает:

– Читра, моя королева, я воспользовался услугами «Фанданго».

Ник продолжает:

– Мое счастье как прекрасная поэма.

Джаспер:

– Я принесу попкорн.

Ник звонил часто. Мы тепло общались по телефону. Иногда просто болтали ни о чем, иногда о том, как идет его выздоровление. Постоянно разговаривали о книгах и фильмах. Особенно о фильмах. Мы с нетерпением ждали возможности поговорить, после того как один из нас посмотрел новую работу кого-нибудь из наших любимых режиссеров: Спайка Джонза, Дэвида Расселла, Тодда Солондза, братьев Коэнов, Пола Томаса Андерсона, Уэса Андерсона, Педро Альмодовара или Роберта Альтмана, а также все, что было снято по сценариям Чарли Кауфмана. Я рекомендовал ему фильмы, которые стоит взять напрокат, например «Реки и приливы», или он давал нам советы: посмотреть фильм Франсуа Озона «Восемь женщин» и его любимый на тот момент – «Горькие слезы Петры фон Кант» Фассбиндера. «Ты читал статью Энтони Лейна о новом эпизоде “Звездных войн”?» – однажды спросил Ник. И дальше он зачитал вслух: «И еще, пока мы находимся здесь, что за странные синтаксические конструкции? Самый светлый ум галактики, это очевидно, и тем не менее выражается как экскурсант, приехавший на один день и пользующийся потрепанным разговорником. “Я надеюсь, прав ты. Чертов отдых дай мне”».

Иногда он сообщал о достигнутых успехах, которые для других людей не представляли ничего особенного, а для него требовали поистине титанических усилий. Например, такая мелочь: он открыл счет в банке и оформил кредитную карточку с обеспечением. Ему удавалось откладывать небольшие деньги. Он купил сильно подержанную «Мазду» за четыреста долларов, а немного позднее новый велосипед. Переехал в многоквартирный дом, снял комнату у наставника Рэнди, очень доброго седого мужчины с бородой, который ходил, опираясь на трость. Тед не употреблял наркотики в течение тридцати лет и помог многим молодым наркозависимым.

И все же у Ника бывали невыносимо мучительные дни. Я это угадывал по его голосу. Он чувствовал себя одиноким. Конечно, у него был Рэнди и хорошие друзья, но ему хотелось чего-то особенного в жизни. Он начал беспокоиться по поводу своего будущего. У него случались перепады настроения и появлялась непреодолимая тяга к наркотикам. Иногда он описывал мне эти резкие колебания настроения со стоической решимостью, а иногда в его голосе слышались слезы.

– Временами мне очень трудно. У меня такое чувство, что я просто не справлюсь. Но тогда я звоню Рэнди. Если делаешь то, что тебе говорят, это реально помогает.

В сентябре Ник отметил год воздержания от наркотиков. Насколько важен день рождения ребенка для родителей, насколько был важен для меня его двадцать первый день рождения, настолько же – и даже больше – важен год, проведенный им в воздержании.

Постепенно Ник рассказал нам о своих новых романтических отношениях с девушкой по имени З., но потом позвонил как-то, чуть не плача. Она порвала с ним. Раньше Ник позвонил бы своему наркодилеру или одному из своих обдолбанных дружков либо добыл бы косячок или пиво. Теперь же он позвонил Рэнди.

– Приходи сюда, Ник, – сказал Рэнди. – Покатаемся на велосипедах.

Они катались три часа по каньону Темескаль. После Ник позвонил и радостным голосом сообщил:

– У меня все будет в порядке.

Прошел месяц. Ник перестал отвечать на звонки. Значит, опять что-то случилось.

Во время нашего последнего разговора он признался, что все еще сильно переживает из-за мучительного разрыва со своей девушкой.