Женщины Девятой улицы. Том 2 - Мэри Габриэль

Одной из причин, по которой по городу ее возил личный шофер, было желание родителей избавить девочку «от каких-либо контактов с другой “расой” в автобусе». Сама школьница, судя по всему, ничего против такой практики не имела^[864]. Барни назвал тогдашнюю Джоан «реакционной в политике»^[865].

После кино парень пригласил ее прокатиться на катере отца по озеру Мичиган. Тогда, однако, их отношения не сложились. «Она казалась абсолютно отстраненной. Я на смог с ней даже по-настоящему поговорить», — объяснял потом Барни^[866].

Вскоре ему предстояло ехать изучать кино в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе. Но вместо учебы Барни отправился на войну — японцы атаковали американский Пёрл-Харбор^[867]. Последствия того военного конфликта почувствовали все и практически сразу. Даже в школе Паркер опустели многие парты — старших ребят призвали в армию.

В 1941 году у Джоан был бойфренд, одноклассник Тимоти Осато. Его отца интернировали в рамках зачистки как японского гражданина. В порыве отчаяния Тимми внезапно бросил и Джоан, и школу, вступил в ВВС США и пошел сражаться на Тихом океане^[868]. «Меня это потрясло до глубины души: дети уходили на войну, — вспоминала Джоан много лет спустя. — Вот такая была тогда ситуация»^[869].

А еще в школе стали появляться учителя с иностранным акцентом. Это были мужчины и женщины, приехавшие в Америку в результате массового исхода интеллектуалов из Европы. Жизнь в Чикаго, как и везде, радикально изменилась даже в такой изолированной от реальности среде, в какой жила семья Джоан^[870].

В январе 1942 года, уже в выпускном классе, успешная карьера Джоан на спортивной ниве принесла ей почетный титул «Королева фигурного катания Среднего Запада» и шанс попробовать свои силы на общенациональном уровне. Чемпионаты США по фигурному катанию проходили в Чикаго, а она уже была звездой в родном городе^[871], так что прессинг, понятно, был огромный. За дочь болел не только Джимми; все, кто следил за карьерой его дочери по чикагским газетам и видел ее фотографии, много раз появлявшиеся в местной прессе, с большой надеждой ждали ее триумфа.

Однако уже на втором этапе соревнований Джоан упала и повредила коленную чашечку. Вся ее сила и уравновешенность разом куда-то испарились. Она не смогла взять себя в руки. На том чемпионате Джоан заняла разочаровывающее четвертое место^[872]. Так в 17 лет закончилась ее карьера в фигурном катании, равно как и ее участие в соревновательных видах спорта.

Учитывая неуемное стремление Джоан к победе, вряд ли можно предположить, что это случилось в результате ее собственного умышленного саботажа. Но в тот критический момент, когда мир вокруг нее стал невероятно темным, а сама она вступала во взрослую жизнь, ее публичным выступлениям — в первую очередь чтобы угодить отцу — очень вовремя пришел конец. Тот позор на льду словно освободил ее от обязанности быть мастером на все руки. Она так и сказала тогда Джимми: «Это моя последняя медаль для тебя, папочка»^[873]. Отныне Джоан будет делать только что-то одно, и делать это очень хорошо. Она будет заниматься живописью.

Сама девушка надеялась пойти в художественную школу, но отец сказал, что она для этого слишком молода. «Я хотела отправиться в Беннингтонский колледж, но [он] сказал, что это учебное заведение слишком уж богемное». Осенью 1942 года Джоан поступила в колледж Смит и уехала в Массачусетс^[874].

В кампусе колледжа жили две тысячи женщин, многие из которых носили военно-морскую форму. Их готовили к службе в только что созданном женском добровольческом спасательном подразделении WAVES^[875]. Аура привилегированности, всегда пронизывавшая этот кампус, в тот сложный период превратилась в ауру великой и четкой цели. В тяжелые времена женщины из колледжа Смит не могли оставаться легкомысленными; они должны были, получая образование, служить своей стране любым возможным способом.

Некоторые студентки шли копать картошку на местных фермах. Джоан вызвалась работать в больнице для душевнобольных^[876]. В атмосфере общенационального кризиса колледж помог ей повзрослеть как женщине, но, как она вскоре обнаружила к своему немалому ужасу, совершенно не способствовал ее становлению как художника. Джоан пришлось выбрать для изучения английский язык, потому что специализации на изобразительном искусстве в колледже не было, а на редких занятиях по искусству она, перебарывая себя, изо всех сил старалась работать в классическом стиле, который там преподавали. На экзамене она получила по рисованию четверку с плюсом, что ее обидело и возмутило до глубины души^[877].

Оказавшись в тупике, крайне разочарованная Джоан снимала напряжение, срываясь на окружающих, споря с учителями, выводя из себя сокурсников и высмеивая людей — особенно за их внешность — так же беспощадно, как когда-то ее высмеивал отец. Джимми Митчелл действительно не только всячески умалял творческие успехи Джоан, но и часто насмехался над внешним видом дочки. И если ему не удалось отвратить девочку от творчества, то в том, что она уродина, он убедил ее блестяще^[878].