Дочь кардинала - Филиппа Грегори

– Я только лишь хочу сказать: надеюсь, что ты вернешься ко мне и к своему сыну Эдуарду, – тихо говорю я. Подойдя ближе к его коню, я кладу руку ему на колено. – Я твоя жена и даю тебе свое женское благословение. Сердце мое будет с тобой на каждом шаге твоего пути. Я буду молиться за тебя каждый день.

– Я вернусь домой живым, – ободряюще говорит он. – Я буду сражаться на одной стороне с моим братом Эдуардом, а он никогда не знал поражений в бою, разве только из-за предательства. И если он сможет вернуть Англии ее земли, захваченные французами, то эта победа будет воспеваться во многих грядущих поколениях.

– Да, – отзываюсь я.

Он низко наклоняется в седле и целует меня в губы.

– Будь смелой, – говорит он. – Ты – жена главнокомандующего Англии. Может быть, я вернусь к тебе с новыми замками и обширными землями во Франции. Сохрани пока мои владения тут и присмотри за сыном, и я вернусь к тебе, домой.

Я делаю шаг назад, и он пускает коня вскачь. Его знаменосец поднимает древко со стягом, который тут же раскрывается на ветру. При виде кабана, знака Ричарда, в рядах солдат слышатся одобрительные крики, и он отдает сигнал к выступлению. Когда Ричард отпускает поводья, его конь радостно рвется вперед, и следом за ним движутся все остальные всадники, под широкую сводчатую арку, умножающую стук проходящих под ней копыт, на перекидной мост через ров, от которого в разные стороны рвутся переполошенные утки, и на дорогу, ведущую мимо Миддлема на юг. Туда, где они встретятся с королем, и еще дальше на юг, к проливу, затем во Францию, чтобы восстановить границы Англии такими, какими они были, когда английские короли правили Францией, а английские земледельцы выращивали оливки и виноград.

Лондон

Лето, 1475 год

Я переезжаю из замка Миддлем в наш семейный лондонский дом, замок Бейнардс, чтобы быть ближе к двору и быстрее узнавать о том, что происходит с мужем и его братьями на французском берегу.

Королева Елизавета со всем двором пребывает в Вестминстерском дворце. Ее сын, принц Эдуард, назван правителем Англии на время отъезда его отца, и она наслаждается своим высоким положением жены короля, отправившегося завоевывать для королевства новые земли, и матери принца. Ее брат, Энтони Вудвилл, попечитель принца, уехал вместе с королем во Францию, поэтому принц перешел под полное покровительство королевы. Она стала его главным советником и наставником, и именно она определяет, кто будет учить и наставлять ее сына. Власть и право управлять королевством должны были бы перейти совету, но во главе его стоит недавно поставленный на это место кардинал Буршье, а поскольку он был обязан своим назначением королю, то королева никогда и ни в чем не знала у него отказа. В отсутствие мужчин во главе дома Йорков встала Елизавета Вудвилл. Она – величественный правитель. Она женщина, которая создала себя сама, поднявшись из жен сквайра до статуса королевы регента.

Как и добрая половина страны, я даже представить не могу, какая катастрофа разразится в стране, если король погибнет в своем французском походе, а страна перейдет в руки его маленького наследника. И вместе с доброй половиной страны я внезапно осознаю, какая колоссальная власть оказалась в руках одной семьи из Нортгемптоншира. Если король погибнет во время своей кампании, как некогда Генрих V, то Англия навсегда попадет в руки Риверсов. Они подомнут под себя принца Уэльского и с каждым днем все больше будут укреплять свою власть над страной, ставя своих родственников и сторонников на все ключевые посты. Наставником и советником принца так и останется возлюбленный брат королевы, Энтони Вудвилл лорд Риверс, а совет будет слушать ее и подчиняться ему. Принц обладает поразительным количеством родственников, как братьями и сестрами, так и дядями и тетями: Елизавета Вудвилл и ее мать, Жакетта, обладали поразительной, если не сказать ведьмовской, плодовитостью. Даже кровные родственники короля практически не видели маленьких принцев и принцесс, потому что они всегда были окружены Риверсами или их друзьями или слугами. Сын королевы – племянник моего мужа, но мы ни разу его не видели. Он живет один в Ладлоу с Энтони, лордом Риверсом, и даже когда он приезжает ко двору на Рождество или Пасху, над ним сразу начинает хлопотать королева или ее сестры, которые окружают его с превеликой радостью и не отпускают от себя все время его пребывания тут.

Мы разрушили дом Ланкастеров, но я только сейчас начинаю понимать, что на его место встал еще один конкурирующий дом – дом Риверсов, Вудвиллов, который уже поставил свою родню, своих друзей и фаворитов на все более или менее значимые позиции в королевстве и обеспечил преемственность своей власти рождением наследника.

Если король сгинет во Франции, то в Англии появится новая королевская ветвь: Риверсы. Ни Джорджа, ни Ричарда привечать при дворе не станут, и тогда, скорее всего, снова разразится война. Я ни секунды не сомневаюсь в том, что Джордж не потерпит узурпации короны Риверсами, и у него будет на это полное право. В жилах этих людей нет королевской крови, и их никто не избирал на правление. Что будет делать в этом случае Ричард, пока остается для меня загадкой. Его любовь и преданность брату Эдуарду искренна и горяча, но, как и все остальные, он не может закрывать глаза на стяжательство и стремление к власти королевы, жены его брата, и всей ее семьи. Мне кажется, что два брата из дома Йорков вполне могут восстать против Риверсов, и Англия снова погрузится в хаос и разруху войны.

Она приглашает меня на ужин, чтобы отпраздновать добрую весть о благополучной высадке короля и его братьев с войском на берегах Франции, и, войдя в заполненные шумом и яркими огнями личные покои королевы, я удивлена и обрадована, увидев там, рядом с королевой, мою сестру Изабеллу.

Я приседаю в реверансе перед королевой, и, когда она предлагает мне свою прохладную щеку для поцелуя, я целую ее как свою родственницу, жену брата моего мужа, целую всех троих девочек из Йорков и приседаю перед пятилетним принцем и младенцем, его младшим братом. И только потом, раздав приличествующие рангу приветствия и знаки внимания всему этому семейству, я могу повернуться к своей сестре. Я уже начала опасаться, что она рассердилась на меня за то, что я не приехала к ней, чтобы разделить с ней ее уединение, но она тут же заключает меня в объятия:

– Энни! Я так рада, что ты здесь! Я только что приехала, иначе обязательно заехала бы сначала к тебе.

– Я не могла приехать, Ричард не пустил меня к тебе на твое уединение! – вдруг выпаливаю я от радости, что наконец могу увидеть ее улыбающееся лицо и обнять сестру. – Я очень хотела, но Ричард не разрешил.

– Я знаю, – отвечает она. – А Джордж не разрешал мне приглашать тебя. Они что, поссорились?

Я качаю головой.

– Не здесь, – только и могу я ответить ей. Легким наклоном головы я даю Изабелле понять, что королева Елизавета, склонившаяся над сыном, почти наверняка прислушивается к каждому слову, которое мы говорим.

Она обвивает рукой мою талию, и мы отправляемся якобы полюбоваться на еще одного королевского новорожденного, на этот раз девочку. Няня принцессы показывает нам младенца и уносит его снова в детскую.