Одержимые блеском. О драгоценностях и о том, как желание обладать ими меняет мир - Аджа Рейден

Уверяя, что его трогает бедственное положение русского народа, Хаммер занялся предпринимательской деятельностью, не возвращаясь в США. В самом начале своего пребывания в России он посетил шахты на Урале. Без всякой видимой причины Хаммер пообещал сделать так, чтобы из США пришло судно с зерном в обмен на русские «концессии», которые состояли из предметов роскоши, таких как меха и драгоценные камни.

Это привлекло внимание Ленина. Он решил превратить Хаммера в первого западного посредника, или «концессионера». Первого и, как оказалось, последнего.

Хаммеру повезло сразу. Одной из концессий, о которой он договаривался, было право на эксплуатацию асбестовой шахты на Урале. По мнению Эпштейна, «вскоре после встречи с Лениным Хаммеру сказали, что его семейная фирма будет не только разрабатывать асбестовую шахту на Урале. Она станет финансовым каналом для советской деятельности в Соединенных Штатах в то время, когда такая деятельность была незаконной»^[241]. Частью плана была банковская деятельность в Нью-Йорке и использование Allied Drug для отмывания денег и их перекачки из США в Россию^[242]. Хаммер также вел переговоры о так называемом праве на импорт зарубежной техники и автомобилей. Он же договаривался о полулегальных сделках от имени советского правительства.

Хаммер стал посредником между Генри Фордом, в то время «самым богатым капиталистом Америки»^[243], и советским правительством по поставке тракторов. Но их происхождение было скрыто^[244]. Форду нужен был испытательный полигон и тестовый рынок уже в 1919 году, когда на экспорт машин и станков в Советскую Россию было наложено эмбарго. В 1922 году на Форда вышел Хаммер и предложил купить «миллионы» машин от имени Allied American (другая ипостась одной и той же фирмы) на тот случай, если сделка привлечет ненужное внимание. Форд получил полигон для испытания своих новых безлошадных плугов, а Россия – всю необходимую сельскохозяйственную технику, пусть и без официального разрешения. К 1923 году похожие сделки от имени советского правительства Хаммер заключил еще более чем с тридцатью компаниями^[245]. Разумеется, все эти сделки заключались тайно, так как те же самые страны, которые признали большевистское правительство, в тот момент ввели против него санкции.

Когда в 1924 году Ленин умер и Сталин захватил власть, шахта Хаммера была национализирована. Но для человека, который вел в России странную сказочную жизнь, ничего еще не было кончено. Каким-то образом, не успел его предыдущий бизнес перейти в руки правительства, ему почему-то предоставили новые возможности. Как будто это был предлог для его дальнейшего пребывания в стране. Следующим бизнесом стала карандашная фабрика. Предполагаемому фабриканту советская «Особая комиссия по концессиям» даже предоставила роскошную штаб-квартиру в Москве. По случайному совпадению это оказалось четырехэтажное здание, в котором ранее располагались мастерские и офисы фирмы Фаберже, поспешно освобожденные для нового «квартиранта» за очевидно «символическую плату в двенадцать долларов в месяц»^[246].

Пока Арманд Хаммер и его брат Виктор, к этому моменту присоединившийся к нему, якобы управляли карандашной фабрикой, они заполняли склады дореволюционными сокровищами, которые в 1929 году они собирались привезти в США. Эти вещи предполагалось выдать за личное имущество братьев, а потом Хаммер планировал все это продать, в буквальном и переносном смысле, всей Америке. Разумеется, Хаммер был не единственным человеком, помогавшим ликвидировать и экспортировать награбленные сокровища России. Но только ему действительно удалось достичь той цели, которую поставил Сталин: обеспечить промышленный подъем России иностранной валютой.

Из‑за количества ликвидируемых богатств мировой рынок бриллиантов и драгоценных камней ушел в свободное падение^[247]. Что Хаммер сделал не так, как другие? Он поступил так же, как и компания De Beers, столкнувшаяся с избытком бриллиантов. Хаммер продавал не просто драгоценные камни. Он продавал историю.