Царевна Софья и Петр. Драма Софии - Андрей Богданов

И по многим розыскам Шакловитому и его собеседникам стрельцам тут же на площади, в слободе Клементьевской, головы были отсечены, а других в ссылку сослали. И тем все то замешание окончилось.

И потом были призваны всех полков выборные на крыльцо к палатам царскаго величества, где сидели царское величество и мать его, царица Наталья Кирилловна, и патриарх Иаким. Которым чтены были разпросные речи (показания) Шакловитого и других бунтовщиков, и весь розыск объявляя в народ нарочно. И те выборные от полков уверены милостивым словом, и учинено (им) награждение, и отправлены к свои дома.

Потом новое правление государства началось, и Посольской приказ отдан Льву Кирилловичу Нарышкину, брату царицы Натальи Кирилловны, а во Дворец (сказано) Петру Аврамовичу Лопухину[432], а в Большую казну (поставили) князя Петра Ивановича Прозоровского, а в Иноземской приказ — князя Фёдора Семеновича Урусова, а в Разряд — Тихона Никитича Стрешнева, которой наиболее в делах был и секрет всех дел ведал со Львом Кирилловичем Нарышкиным, а в Конюшенной приказ — Алексея (Прокофьевича Соковнина)[433].

А других многих в чины жаловали, как Ивана Циклера из полковников в думные дворяне. Князя Якова Долгорукова (поставили) в Судной московской приказ; Александра (Петровича Протасьева)[434]в Судной владимирской; князя Ивана Борисовича Троекурова в Стрелецкой приказ, а на его место — в Поместной приказ — Петра Васильевича Шереметева.

Надобно ж упомянуть что сначала, по приходу в Троицкой монастырь царскаго величества, царевна Софья Алексеевна с Москвы поехала сама к брату своему приносить оправдание. И навстречу ей были посланы князь Гагин, чтоб не ездила, а потом спальник же Иван Бутурлин[435], чтоб не ездила. Однако ж она продолжала путь свой. А в третие (к царевне) был послан князь Иван Борисович Троекуров с тем, что ежели поедет — в монастырь не будет пущена, и велено будет по ней стрелять из пушек. И тогда от Воздвиженскаго поворотилась.

И по управлении всех тех дел царское величество Пётр Алексеевич в Троицком монастыре чинил потеху верхом военную, (в которой участвовали) все бояре и генералы иноземцы, как Пётр Гордон[436]и другие.

И в ту бытность в Троицком монастыре князь Борис Алексеевич Голицын тут привел в милость иноземцов, как: Петра Гордона генерала, полковника Лефорта[437], Радивона Страсбурга[438], Ивана Чамбурса[439]и других многих, то есть начала вступить в милость и фамилиариту (англ. familiarity — близость, фамильярность) иноземцам. И по приходе к Москве начал его величество в (Немецкую) слободу ездить чрез предвождение ж князя Бориса Алексеевича Голицына.

Потом его царское величество прибыл во всем двором к Москве, и начала мать его править государство, а он производить свое время непрестанно в екзерцициях военных.