Терновый венец Екатерины Медичи - Неля Гульчук

В 1527 году император Карл впал в великий гнев. Его тридцатитысячная армия подступила к Риму, чтобы наказать папу, а затем подчинить себе и Флоренцию. В это же время флорентийцы штурмовали дворец Медичи. Ипполито и Алессандро бежали из города. В те страшные дни левая рука Давида (великого творения гениального Микеланджело), державшая пращу, от удара тяжелой скамьи, брошенной мятежниками, отвалилась по локоть, упала на каменья площади и раскололась.

«Разве можно было что-либо спасти в этом бесконечном мире войн? – уже в который раз задавал он себе мучающий его вопрос. – Во Флоренции ко мне относились резко враждебно. Ненависть разгоралась еще и потому, что во дворце Лоренцо Великолепного жили два подростка, незаконные Медичи, которых воспитывали как будущих правителей города. “Какой позор падет на наши головы, если городом будет править даже не сам выродок, а его отродье!” – кричали флорентийцы. Это они так называли меня и моего любимого сына! Люблю ли я Флоренцию? Да, несмотря ни на что! Этот город принадлежал и, пока я жив, будет принадлежать Медичи. Для меня в те годы главным было вернуть в город и обеспечить место правителя Флоренции моему сыну Алессандро. Я имею на это право и не собираюсь обращать внимания на то, что флорентийцы считают меня человеком грубым и жадным».

Рука, украшенная перстнями, угрожающе сжалась в кулак.

«Боже мой, в какое время ты поставил меня своим наместником!» Мысли папы вернулись к страшным дням разграбления Рима, когда он оказался пленником Карла. В испанской армии было много наемников-лютеран. Они призывали уничтожить Климента VII в его логове, возмущались, что папская армия двинула свои силы против войск Карла как раз в тот момент, когда с востока надвигалась турецкая опасность. Папа, считали в народе, отдает христианский мир мусульманам на истребление. Испанцы требовали жестоко расправиться с ним. Главнокомандующий армией Георг Фрундсберг заявлял: «Когда я приду в Рим, то прежде всего повешу папу». Господь хранил своего избранника; Фрундсберга, ужасающегося недисциплинированности ландскнехтов, постиг апоплексический удар. Его банды ворвались в Рим. В тот день во всех церквах Вечного города били в набат.

И снова Климент VII содрогнулся, как в те окаянные дни, когда он вынужден был укрыться в замке Святого Ангела на долгое время от всего христианского мира! Каждый день вероломная армия, как поток разливаясь по Риму, одерживала все новые и новые победы. Началась грандиозная резня. Улицы представляли собою кровавые болота. Трупы тысячами бросали с моста в Тибр. Грудных детей сбрасывали с башен. Немецкие, испанские и итальянские отряды грабили, жгли, опустошали город, уничтожали священные произведения искусства, разбивали алтари, мраморные изваяния Девы Марии, пророков, святых. Статую Климента VII тоже выволокли на улицу и разбили.

В те дьявольские дни он не выходил из своей молельни, подавленный горем и стыдом, спрашивал себя, какой отчет он даст Богу за вверенное ему стадо. По городу на ослах разъезжали переодетые в кардинальскую одежду солдаты, как шуты они рядились перед замком Святого Ангела в папские одеяния и провозглашали Лютера новым папой.

«Что за преступление я совершил, о Господи, ответь!» – громко вопрошал он себя в те адские времена.

Когда же враги наконец ушли, оставив горы трупов и дымящиеся развалины, для него перемирие с Карлом стало неминуемой необходимостью. Папе пришлось отправиться в Болонью и короновать там ненавистного Карла, вдохновителя этого ужасного похода на Рим, императорской короной. Из Карла I он превратился в Карла V, у ног которого лежала Италия, и ему одинаково повиновались и Милан, и Неаполь. Племянник Лоренцо Великолепного, гордый флорентиец, он, превозмогая себя, перенес это унижение. А что оставалось делать? Смириться… Он пошел на компромисс, чтобы спасти свое стадо и обеспечить место правителя Флоренции своему сыну, правда, в ущерб Ипполито и Екатерине.

Вновь возвратившись в Ватикан, он восстановил свою папскую власть над предавшими его итальянскими, французскими и английскими кардиналами, которые во время разгрома Рима возжелали переустройства, старались возвести на престол нового главу, жаждали решительной и немедленной реформы. Направив свою армию, составленную из отрядов герцога Урбинского, отрядов Колонны, испанских войск, против независимой Флоренции, он решил беспощадно наказать врагов Медичи и восстановить в городе власть своего семейства. Одиннадцать месяцев продолжалась осада Флоренции папскими войсками.

«Многие недооценили меня тогда и жестоко поплатились за это. Флоренция пала», – усмехнулся папа.

В своем родном городе он старался разобщить и рассорить те партии, которые еще существовали: пусть они постоянно держат друг друга за горло. Алессандро был привезен во Флоренцию и теперь располагал войсками отца. Император наградил его сына герцогским титулом и отдал ему руку своей незаконнорожденной дочери Маргариты Австрийской.

Успех этой сделки предполагал удаление из Флоренции Екатерины, единственной законной наследницы по линии Медичи. И папа решил использовать Екатерину как разменную политическую монету. Еще перед осадой Флоренции, когда Екатерине было всего девять лет, он уже прикидывал возможные партии: принц Феррарский, Эркюль д’Эст, герцог Ричмонд, граф Ноттинген, сын короля Генриха VIII Английского.

В самый разгар осады Флоренции Климент VII предполагал отблагодарить командующего войсками Филиппа де Шалона, принца д’Оранж, отдав руку Екатерины и восемьдесят тысяч золотых экю в счет платы солдатам принца, а также в качестве трофея сто пятьдесят тысяч экю из казны города. Но судьба распорядилась иначе: принц д’Оранж пал на поле боя.

Существовал еще один принц, с лучшим среди претендентов положением. Это был миланец Франциск II Сфорца, человек болезненный, тридцати семи лет, уставший от бесконечных испытаний, связанных с постоянными нашествиями на его герцогство.

Миланский герцог вновь заключил договор с императором. В этом случае Екатерина становилась герцогиней Миланской, а у папы были бы связаны руки. Он боялся, что тогда ему придется пойти навстречу Карлу V и созвать Собор с целью обсуждения религиозной реформы, которая рано или поздно, он в этом не сомневался, положила бы конец некоторым решениям Ватикана.

В это время Франциск I решил, что именно сейчас наступил момент, когда необходимо одержать победу над своими врагами, на этот раз на дипломатическом поприще. Он поручил епископу Тарбскому Габриэлю де Грамону представить в качестве кандидата на руку Екатерины своего сына Генриха, герцога Орлеанского, которому в ту пору исполнилось двенадцать лет.

Предстоящий брак с французским принцем позволял изящно устранить претендентку на престол. Союз герцога Орлеанского и Екатерины был выгоден для папы: Алессандро становился пожизненным властителем города.

«С некоторых пор мирные договоры скрепляются не только печатями и подписями властителей мира сего, но и брачными союзами! Впервые после многих лет император, выдав замуж свою сестру Элеонору Австрийскую за Франциска I, решил склониться в сторону Франции. Однако я не верю в длительность этого перемирия. – Папа поднял прищуренные глаза, устремил насмешливый холодный взгляд на морскую гладь, в которую медленно погружалось солнце. – Для меня сейчас главное, чтобы брак Екатерины с французским принцем был заключен как можно скорее и не сорвался по каким-либо причинам. Ведь совсем недавно осуществление этого союза, уже во всех деталях согласованного с французским королем, находилось под угрозой срыва. Переговоры с Франциском I проходили в течение двух лет и по вине Екатерины грозили не состояться. Ох уж эта молодежь! С ними всегда надо быть настороже».