Битва за Клин - Василий Карасев

Результаты боев 23 ноября привели к существенной корректировке планов немецкого командования. Она была вызвана тем, что в этот день помимо Клина пал и Солнечногорск. Противник немедленно попытался воспользоваться этим успехом. Поэтому V-й армейский корпус окончательно развернулся в юго-восточном направлении и попытался развить успех ударом на Москву вдоль Ленинградского шоссе. Наступление на восток продолжили соединения LVI-го армейского корпуса: 14‐я моторизованная и 7‐я танковая дивизии. Первая из них шла по дороге Клин, Рогачево, Дмитров, а вторая южнее. Именно на долю 7‐й танковой дивизии выпал самый большой успех. Двигаясь практически в оперативной пустоте, она достигла Яхромы и переправилась через канал Москва – Волга. Только вводом в бой соединений 1‐й ударной армии удалось ликвидировать немецкий плацдарм и стабилизировать фронт.

На дороге на Дмитров, ведя подвижную оборону, немецкое наступление сдерживала левофланговая группа 30‐й армии под командованием сначала полковника П. Г. Чанчибадзе, а потом начальника штаба армии Г. И. Хетагурова. В группе находились самые боеспособные соединения армии. Из-за возникшей во фронте бреши между 30‐й и 16‐й армиями группа все время находилась под угрозой обхода и вынуждена была отходить, не реализовав в полной мере свой боевой потенциал. Так, 26 ноября из‐за фланговой угрозы ей пришлось сдать важный пункт: Рогачево. Тем не менее, немцы на этом направлении примерно на полсуток запоздали с выходом на канал Москва – Волга у Дмитрова, что облегчило 1‐й ударной армии ведение боев по ликвидации плацдарма 7‐й танковой дивизии напротив Яхромы.

Ведшая наступление против группы Хетагурова 14‐я моторизованная дивизия противника 29 ноября получила приказ о переходе к обороне на рубеже канала Москва – Волга. Но участок на канале был относительно коротким. Центр и левый фланг дивизии вытянулись вдоль южной кромки Яхромской поймы и упирались в р. Сестру в районе устья р. Яхромы. 14‐я моторизованная дивизия оставалось на этих позициях и в последние дни ноября, и в начале декабря. На них она встретила контрудары 1‐й ударной и 30‐й армий. По-иному развивались события севернее р. Сестры, где состав немецких частей сменился дважды.

В предыдущей главе уже говорилось о прибытии из‐под Калинина 1‐й танковой дивизии. Это соединение приняло некоторое участие в боях южнее Волжского водохранилища, но недолго там задержалось. В конце концов, на смену этой дивизии пришла 36-я моторизованная дивизия. Она перешла к обороне на фронте, который приобрел свои окончательные очертания 25–26 ноября.

В первый из этих дней севернее Сестры продолжила активные действия 6‐я танковая дивизия немцев. Перед ней стояла задача закончить начатую накануне операцию и взять Титково и Бортниково. Но подразделения 280‐го стрелкового полка упредили противника, и силой двух рот при поддержке танков и гвардейских минометов атаковали Захарово. Атака немцами была отбита. Около 11.00 она повторилась, но снова была отражена. Затем 1‐й батальон 4‐го стрелкового полка 6‐й танковой дивизии вышел на исходные позиции, и в 12.30 последовала его атака в форме охвата с юга – сначала на Титково, затем на Бортниково. Оба населенных пункта были взяты в 14.00. Советские части отступили в северо-восточном направлении. «Сильные разведгруппы погнались за ними, чтобы по возможности уничтожить батареи орудии залпового огня, или, во всяком случае, прогнать. Одна разведгруппа, выдвинутая от Захарово в северо-западном направлении через лес к железной дороге, попала под вражеский обстрел в 3‐х км от селения. Итак, пока первая танковая дивизия не вступила в бой, здесь не может быть безопасно»^[586].

Очевидцем и невольным участником этих событий стал командир истребительного мото-стрелкового полка А. Я. Махоньков. Утром он выехал для доклада в штаб 30‐й армии. Время для своей поездки, а главное направление движения полковник выбрал неудачно. Двинувшись в направлении Титково он оказался в центре боевых действий.

«Во время моего следования в штарм-30 противник, наступая от Захарово и Владыкино, потеснил наши части из Бортниково и Титково, вследствие чего я, достигнув Титково, попал под огонь своих частей из‐за Бортниково и танков противника, зашедшего мне во фланг из Захарово. Чтобы не быть уничтоженным танком противника, я свой броневик укрыл между домов, а сам с пулеметчиком и водителем, взяв противотанковые гранаты, устроил засаду. Однако, прождав 5–10 минут, выявили, что танк противника вернулся обратно в Захарово. После этого я подал сигнал посадки и следования, но пулеметчик, увлекшись, побежал в направлении вернувшегося танка и потерялся из виду. Проехав на броневике по улицам Титкова, мы пулеметчика не нашли, и, предполагая, что он ушел в лес, а поэтому выйдет на дорогу Титково – Трехденево, мы вышли из боя и поехали обратно, но пулеметчика не нашли. В поисках пулеметчика два раза возвращались к месту боя и в последний раз обнаружили его раненым в 300–400 м за Титково в направлении Захарова. Подобрав раненого и отправив его с прибывшей мотоциклетной развед. группой армии при вторичном выходе из боя, броневик взорвался на мине. Водитель получил незначительное ранение, а я, заменяя пулеметчика – легкую контузию. Сняв вооружение и приведя в негодность рацию, броневик в разрушенном состоянии был брошен, а сами вернулись в Борщево.