Триумф Сета - Жеральд Мессадье

Она сидела, как обычно, на террасе, смакуя гранатовое вино, когда Ахонсу был допущен к ней. Выслушав его, она посмотрела так, словно ей сообщили, что солнце решило принять форму лука-порея.

— О чем ты говоришь?

— Твое величество, — повторил он, — через двадцать восемь дней царевич Хоремхеб будет увенчан короной Двух Земель.

— Но это невозможно! Он не может стать царем!

Ахонсу, смутившись, не знал, как себя вести.

— И, однако, твое величество, через час новость будет оглашена.

Она на него посмотрела растерянно, затем повернулась к Сати.

— Позови Мутнехмет.

Последняя медлила с тем, чтобы откликнуться на приглашение царицы. Когда Мутнехмет, наконец, появилась, то все заметили, что она была замечательно накрашена, и это было непривычно для нее, также на ней были драгоценности, которых она еще никогда не надевала. Анкесенамон рассматривала ее, изумленная.

— Мутнехмет, распорядитель мне сообщил, что Хоремхеб будет увенчан короной Двух Земель. Пожалуйста, разузнай об этом у него или верховного жреца в Карнаке… Что это за нелепая история? Он не может быть коронован! Это я — царица, и за него я никогда не выйду замуж!

Мутнехмет долго на нее смотрела, не отвечая.

Сати все поняла.

— Почему ты так на меня смотришь? Что с тобой? — спросила Анкесенамон.

— Я на тебя так смотрю, потому что думаю, как ты до сих пор не поняла того, что происходит, — ответила Мутнехмет. — Да, это правда. Хоремхеб будет коронован через двадцать восемь дней. Так решили жрецы царства.

— Но я этого не хочу!

— Ты уже ничего не можешь, — сказала Мутнехмет, опечаленная и одновременно сильно раздраженная упрямством своей племянницы. — Сожалею, но ты уже ничего не можешь сделать. Законы наследования устанавливают жрецы. И они приняли решение.

— Но как? — вскричала Анкесенамон. — Почему?

— Потому что царство не может вечно оставаться без настоящего царя! — недовольно сказала Мутнехмет. — Понимаешь ли ты это? Ты, дочь царя, полагала, что сумеешь бесконечно оказывать сопротивление реальной власти?

— Но я хотела супруга, который был бы царем! И они его убили!

— Хетта! — закричала на этот раз Мутнехмет. — Ты хотела предложить царство хетту! Но ты потеряла голову! Конечно, они убили его! Я сама бы его убила!

Последние слова больше были похожи на гневный вопль — слишком долго ей пришлось скрывать двусмысленные и абсурдные ситуации, возникавшие в результате легкомыслия Анкесенамон. Сдавали нервы.

— Ты тоже меня бросаешь! — воскликнула Анкесенамон, заливаясь слезами.

Сати ее обняла.

Вдруг она повернулась к Мутнехмет, ее лицо было сведено судорогой от ярости.

— Я — царица! Я запрещаю эту коронацию! Я отстраню от должности Советника Хоремхеба! И всех его подчиненных! Я…

— Ты больше никто, лишь вдовствующая царица без потомства, — отрезала Мутнехмет. — Со вчерашнего вечера решением Царского совета ты лишена всех своих полномочий.

Анкесенамон смотрела на нее, задыхаясь от гнева, с расширенными от ужаса глазами.

— Но кто тогда является царицей?

— Я, — ответила Мутнехмет.

Изумление двора было не столь драматическим, но не менее бурным, так как у большинства придворных эта новость вызвала чувство облегчения. Наконец-то царством будет править достойный человек! Радостная суматоха вскоре охватила обе столицы и города в провинциях.

Во дворце волнения были несколько иного рода: Хоремхеб и его супруга устраивались в царских покоях, остававшихся незанятыми после смерти Ая.

По приказу будущего царя значительное количество статуй и бюстов исчезли из этих помещений. Большая статуя Эхнатона во весь рост, которому Сменхкара сообщает о Ахетатоне, безжалостно была выброшена на пустырь вблизи дворца, его же бюст был разбит колотушкой, статую сидящего Сменхкары куда-то унес Главный распорядитель, так же как и бюст Нефертити, на который никто не обратил внимания. Статуя во весь рост и еще один бюст царицы, незаконченный, собирались отправить в место Маат, так же как и бюсты Ая и Тутанхамона. Статуя Тутанхамона была разбита на куски…

Но это было еще не все.

Статуя Анкесенамон во весь рост, которая до тех пор находилась в Большом зале цокольного этажа, была перевезена во Дворец царевен, который отныне занимала она.

Лихорадочное нетерпение жителей страны внезапно охладила новость о подтягивании войск к границе царства Ния, находящегося под покровительством Двух Земель. Суппилулиума жаждал мести, он хотел, как утверждал хеттский посол, сверкая из-под широких бровей глазами, чтобы виновники убийства его сына и свиты были найдены и наказаны.

Пентью слушал его спокойно.

В действительности хеттский царь не строил никаких иллюзий относительно того, кто виновен в этом преступлении; на самом деле он планировал захват территорий, полагая, что ничтожные мужчины Двух Земель, неспособные обрюхатить женщину, уступят ему, как и в предыдущих сражениях, и что он сможет расширить свои владения до границ Мисра.

Он быстро понял, что ошибся. Хоремхеб спешно послал к границам Рамзеса во главе отрядов греческих и берберийских наемников, конников, лучников и пехотинцев. Хеттские войска, которые уже проникли на территорию царства Ния, были разбиты, оставив на поле боя огромное количество оружия и две колесницы.

Так обстояло дело на военном поприще. Пентью вручил послу хеттов часть плаща царевича Заннанзы, который, как он утверждал, был обнаружен у одного из убийц и изъят охранниками Рамзеса. На этом обрывке еще оставалось несколько драгоценных камней. Пентью заявил, что преступление совершили грабители, которые явились с севера, как он это и предполагал, и всех их уже посадили на кол.

Таким образом, Суппилулиума должен был немного успокоиться, получив клочок плаща сына и выслушав заверения о казни преступников и… потерпев мучительное поражение. Он это накрепко запомнил.

Пентью, широко улыбаясь, пригласил посла на коронацию Хоремхеба.

— Стало быть, он сочетается браком с вашей царицей? — спросил посол, еще более раздосадованный.

— Нет. Он назначен нашими жрецами как самый достойный претендент на трон.

— Но он все-таки женится на ней?

— Нет, у него уже есть супруга.

Посол теперь уже ничего не понимал. В Мисре всегда считалось, что только тот человек может быть увенчан двойной короной, который, благодаря своей доблести, заключит союз с женщиной царского рода. А они венчали военного человека, не имеющего отношения к царской семье!

Посол понимал только одно: мечты о присоединении территории Двух Земель к хеттской империи обратились в пыль.

Он уехал явно в плохом настроении.