Терновый венец Екатерины Медичи - Неля Гульчук

В Фонтенбло творили знаменитые художники, которых он выписал с Апеннинского полуострова: Андреа дель Сарто, Франческо Приматиччо, Россо Фьорентино, Бенвенуто Челлини, работавшие во Франции к вящей славе короля.

Однако один из итальянских художников пришелся не по вкусу фаворитке короля. Ей было мало постоянных стычек с Дианой де Пуатье. Она набрасывалась на всех, кто не признавал ее абсолютной хозяйкой королевства и был в чести у ненавистной соперницы.

В числе попавших в немилость к фаворитке оказался Бенвенуто Челлини. Их дуэль находилась под пристальным вниманием всего двора.

Свободолюбивый, привыкший к независимости скульптор, получив заказ на статуи для замка в Фонтенбло, представил эскизы королю, но не посчитал нужным показать их фаворитке. Скульптору было невдомек, что во Франции фаворитки имеют неограниченную власть.

Герцогиня д’Этамп пришла в бешенство.

– Эта жалкая личность со мной совершенно не считается, – в гневе воскликнула она и немедленно начала плести вокруг скульптора интриги, упрашивая короля перепоручить заказ Приматиччо.

Скульптор показал оконченную бронзовую статую Юпитера королю, тот пришел в восторг и распорядился поставить этот шедевр в галерее Фонтенбло. Фаворитка чувствовала себя из-за этого на грани нервного кризиса. Она поспешила доставить скульптору множество неприятностей: пыталась убить его руками наемных головорезов. К счастью, Бенвенуто Челлини, предупрежденный друзьями, ускользнул от засады целым и невредимым и решил покинуть Францию, но сначала устроить фаворитке перед своим отъездом заслуженное публичное унижение.

В день торжественного открытия королем галереи Франциск и весь двор окружили статую и рассыпались в комплиментах. На бедра Юпитера почему-то была наброшена накидка.

Герцогиня д’Этамп едким тоном поинтересовалась:

– Что означает эта тряпка? Видно, чтобы скрыть какие-то недостатки.

Бенвенуто Челлини только этого и ждал:

– Я не из тех мастеров, кто скрывает свои ошибки. Вряд ли то, что я решил скрыть от зорких женских глаз, опасаясь поставить прелестных дам в неловкое положение, недостаток. Раз эта накидка мешает вам, мадам, рассматривать мое творение, так пусть ее и не будет.

Стремительным движением скульптор сорвал накидку и продемонстрировал стоящей перед Юпитером фаворитке огромный фаллос бога-громовержца.

– Ну как по-вашему, мадам, это недостаток или достоинство?

Потрясенная герцогиня д’Этамп отступила под хохот придворных. Громче всех смеялись король и дофин. Диана де Пуатье торжествовала: великий скульптор был неповторим даже в своей мести.

Фаворитка схватила за руку короля и увлекла его к двери. Прежде чем выйти, король, видя в этой шутке месть скульптора за множество причиненных ему неприятностей, воскликнул:

– Я похитил у Италии величайшего и разнообразнейшего художника, который когда-либо жил на свете.

Все зааплодировали, а герцогиня д’Этамп вернулась в свои покои вне себя от ярости.

Успокоившись, она отправилась к королю и потребовала немедленно повесить Бенвенуто Челлини.

– Я согласен, – смиренно ответил Франциск, – но при одном условии, дорогая Анна. Сначала подыщите мне художника его уровня.

Вскоре Бенвенуто Челлини, к величайшему огорчению короля, спешно покинул пределы Франции.

– Еще одна невосполнимая потеря! – сокрушался король.

Несмотря на периодически повторяющиеся недомогания, Франциск вновь старался выглядеть веселым, носился верхом по лесам, при случае оказывал по ночам любезности дамам, развлекал анекдотами и уверял всех, что собирается жить вечно.

Во время бала в Сен-Жермене, когда король шутил и танцевал с приглянувшимися ему дамами, прибыл гонец со срочным сообщением и попросил у Франциска разрешения говорить.

Получив дозволение, гонец сообщил о смерти английского короля Генриха VIII.

Это печальное известие прервало веселье. В огромном зале воцарилась тишина.

– Значит, он умер! – тихо произнес король и заторопился в свои покои.

Он мгновенно вспомнил о том, что также смертен. Смерть Генриха VIII словно напомнила ему об этом.

Франциск не слышал, как Анна незаметно вошла в его кабинет и опустилась перед ним на колени.

– Франциск, не печалься! Умер твой враг!

Король погладил ее по волосам.

– И враг, и друг! То союзник, то брат, то противник!

– Он никогда не был твоим другом, – упрямо повторила Анна. – Генрих VIII был чудовищем. Скольких жен он отправил со своего ложа на эшафот! Его жена сейчас радуется, что сохранила голову на плечах. Забудь печали! Вернемся в зал, будем вновь веселиться и танцевать!

Но отмахнуться от предчувствия надвигающейся смерти король в этот вечер не смог.

Через несколько дней он и сам заболел: простудился, у него начался сильный жар. Когда приступы лихорадки стали терзать его реже, вечный странник вновь начал переезжать из одного замка в другой, пытаясь таким образом одолеть изнуряющую его болезнь. Смерть заманила в свои сети английского короля, но она не должна свершить подобное с королем французским.

В битве за свою жизнь Франциск перемещался из Лимура в Рошфор, из Рошфора в Сен-Жермен, нигде не задерживаясь более трех дней. Визит в Рамбуйе намечался вообще на один день, но к вечеру королю стало совсем худо. Всех охватило беспокойство, удастся ли ему выбраться из Рамбуйе. Однако, несмотря на недомогание, король пожелал, чтобы вокруг собрались самые приятные придворные: Анна, Катрин, де Гизы, Генрих, Бриандис, поэты и музыканты, сожалел об отсутствии королевы Элеоноры и любимой сестры Маргариты. Пусть играет музыка, пусть все рассказывают смешные истории.

Однако веселья не получилось: король внезапно ощутил усталость и сник. Анна попросила всех немедленно удалиться.

Франциск пережил за последнее время множество недомоганий, но и не думал сдаваться, поэтому никто даже не посчитал необходимым предупредить королеву о том, что ее супруг вновь заболел.

В конце марта ночи были еще холодными. Екатерина, вернувшись из покоев короля, укрылась несколькими меховыми одеялами, но спала плохо, часто пробуждалась. Она чувствовала, что приближается что-то недоброе, и не удивилась, заслышав громкий стук в дверь.

Камеристка вышла, но почти сразу же вернулась и подошла к кровати Екатерины. Лицо у нее было встревоженное.

– Ваше Высочество, вас срочно ожидают в покоях короля.

Вторжение в столь поздний час не сулило никаких хороших вестей. Камеристка наскоро одела и причесала Екатерину, и она пошла следом за камердинером короля, который нес факел, освещая длинный, казавшийся бесконечным коридор. В полном молчании он ввел дофинессу в покои короля.

Несмотря на глубокую ночь, в королевской спальне было светло: на ночном столике горели масляные лампы, а в больших канделябрах – все свечи. В камине пылал яркий огонь, распространяя вокруг себя сильный жар.