Янакуна - Хесус Лара

Симу жилось неплохо. Наступило время уборки уро­жая, на пеонов спрос повысился, и почти все поденные рабочие ушли из города. Поэтому с работой стало легче, была бы охота да крепкие руки. Симу целыми днями грузил машины цементом, кирпичом, сахаром и другими товарами. Теперь и деньги у него завелись, можно было кое-что отложить. Только уж очень он уставал. По вече­рам Симу не мог долго слушать захватывающие рассказы друга и часто засыпал на самом интересном месте. Но это нисколько не мешало их дружбе, в которой Симу, естественно, занимал подчиненное положение, как более молодой и неопытный. Он был счастлив, когда слышал советы старшего товарища, когда тот помогал ему хоть чем-нибудь.

- Постарайся накопить как можно больше; — ска­зал он однажды. — Я, например, каждую неделю отношу деньги в банк, как какой-нибудь кхапахкуна. Только бы набрать сколько нужно, и я сейчас же уеду к себе в се­ление и куплю землю.

- Я тоже хотел бы купить немного земли. Но мне это никогда не удастся. В наших краях вся земля при­надлежит помещику...

- Помещику... Они сосут нашу кровь, они забыли, что земля принадлежала индейцам...

И Симу узнал поразительные вещи. Оказывается, давным-давно всей землей владели индейцы. Потом пришли проклятые виракоча и силой отняли ее у без­защитных туземцев. Так индейцы стали батраками вира­коча на своей собственной земле, превратились в неволь­ников, в рабов. Симу слушал, затаив дыхание, и про­никался все большим уважением к другу, ведь он был мудрее самого таты Раму.

Однажды утром приятель Симу вынул из кармана толстую пачку кредиток.

— Вот сколько я заработал за неделю, — похвастал он. — Сейчас пойду в банк. Хочешь, пойдем со мной, посмотришь, как это делается. Потом, когда накопишь побольше денег, тоже положишь в банк.

Но Симу, узнав, что банк принадлежит виракоча, не пошел. Лучше он будет хранить деньги в поясе, так вернее... Кармашки были набиты бумажными день­гами, так как на себя Симу тратил только медные монеты.

- Сегодня ты должен пойти со мной в чичерию, — сказал он как-то вечером другу. — А если не пойдешь, я уйду от тебя.

- Ну, черт с тобой, так и быть, пойду. Но, если хо­чешь знать правду, мне это не по душе. Стоит мне вы­пить рюмку, и я не могу остановиться, пропиваю все, что у меня есть.

- Не беспокойся! Платить буду я. Захотим, пропьем все, что я заработал за неделю, а захотим, так и больше...

Когда стемнело, друзья вышли из дому.

- Ты лучше меня знаешь город. Веди меня в самую лучшую чичерию, — сказал Симу.

Но лучшая чичерия была далеко. Они миновали центр, пересекли главную площадь и углубились в тем­ные и узкие переулки. На дверях какого-то дома раз­вевался акхаллантху.

- Пожалуй, сюда, — сказал друг Симу.

- Хорошо, — согласился тот.

Чичерия оказалась довольно просторной. У стены на длинной скамье сидели два ремесленника. Один из них играл на гитаре. Миловидная чолита наполняла чичей жестяной кувшин. Симу и его приятель поздоровались с присутствующими и прошли в угол. Они заказали бу­тылку чичи, но не успели ее распить, как ввалилась це­лая толпа белых красавчиков в дорогих костюмах. И сразу поднялся страшный шум. Молодые люди громко говорили по-испански, развязно приставали к испуган­ной чолите и задевали ремесленников. Один из них без­застенчиво обнимал и щипал за грудь сконфуженную девушку.

- Кхарачупас, супай уньяс104! [104] — возмущенно отбивалась она.

«Проклятые виракоча», — подумал Симу. Друг на­клонился к нему и шепнул:

- Кхарачупа распоясались... Их много, если мы не уйдем, они изобьют нас...

Пока Симу расплачивался, верный друг выскользнул на улицу и дожидался его в отдалении. Они заглянули еще в несколько чичерий и остановились на той, где было много индейцев. Здесь товарищи чувствовали себя привольно и чокались со всеми подряд, будто с давниш­ними знакомыми. Никто не скупился, заказывали все и пили тоже все. Царило бурное веселье, перед каждым стояла кружка, полная до краев. Прислуживала моло­денькая имилья, похожая на метиску, она ловко лави­ровала между столиками с подносом в руках. Пожилая круглолицая чола, не переставая, черпала тутумой чичу из больших кувшинов. Симу хотел заказать бутылку, но сидевшая рядом девушка сообщила, что платит один чу­дак, решивший похоронить свою молодость, он угощает всех по случаю помолвки.

Громко заиграл оркестр, состоящий из трех кен105 [105] и чаранго. Танцевали парами. Симу рискнул пригласить свою соседку. После танца они непринужденно болтали, словно давно знали друг друга. Девушка была хороша собой и весьма благосклонно посматривала на Симу. Она с интересом расспрашивала его о жизни в горах, а он увлеченно рассказывал о снежных вершинах и хо­лодных ручьях, текущих по полям, о жизни, которая была ему так дорога и осталась теперь далеко-далеко. Девушка слушала его, улыбаясь, задавала вопросы, но вдруг она встала, тогда Симу взял ее за руки и заста­вил сесть. Девушка засмеялась. Друг Симу давно пере­брался за другой стол, и никто им не мешал. Потом де­вушка опять встала, и Симу опять ее усадил. Она снова рассмеялась. Симу осмелел и ущипнул ее.

- Что ты делаешь, йокалья?

Вместо ответа Сима ущипнул ее посильнее. Они стан­цевали еще один танец. Симу много пил, и девушка не отставала от него. Оба захмелели, Симу, не стесняясь, ласкал ее упругое и сильное тело, он совсем опьянел, когда девушка сказала:

- Я пойду. Живу я далеко, за Хайвайку, у дяди... Если хочешь, я завтра опять приду сюда.

Она поднялась и вышла на улицу. Симу побежал за ней, но ноги не подчинялись ему. Девушка ждала его. Он прижал ее к стене и хотел сказать что-то хорошее, что она ему нравится, что он совсем один на свете и ему ну­жна молодая подруга, но мысли у него путались, а язык еле ворочался... В этот момент появился рассерженный друг и потащил Симу домой. Симу беспрекословно пови­новался. Однако, несмотря на то что товарищ его под­держивал, Симу качало