Малинур. Часть 1 - Андрей Савин

– Стоп! Калай-Хумб, – осенило Кузнецова, и он резко обернулся. – Там же четырнадцать лет назад как раз пропала Аиша. Ездила она с матерью к дальним родственникам и к друзьям своего деда Сераджа-Мельхиора. Так вроде вчера сказал старик; верно?

Колесников махнул головой и добавил:

– До момента пропажи Аишу каждый год возили в райцентр Дарвазского района – там проживал близкий друг деда, некий дедушка Джаспер; тоже, кстати, странное имя, персидское вроде. Она очень любила его и относилась как к родному деду.

– Во, тоже интересно! И бьюсь об заклад, дедушка этот был зардуштом! Про Джаспера справки также наведи и заодно про самого деда Сераджа. Нужно по нашему архивному учёту проверить обоих. И родственников их пробей до кучи, лишним не будет. Сестёр убиенных – особенно. Кстати, вот ещё одно совпадение: сестёр Аиши убил этот урод Наби Фарух… сука лицемерная. Может, они что-то знали?

Проехали отрядный КПП, и прибывшим из командировки сразу бросились в глаза длинные белые ленты, во множестве свисающие с проводов вдоль дороги. Они же собирались солдатами в кучки у бордюров. Даже с ограды на стоянке напротив штаба свисали эти необычные украшения, а одно вовсе перетягивало бетонное красное знамя с профилями вождей мирового пролетариата. В шутку решили, что это последствия прошедшего карнавала, посвящённого вступлению в должность нового начальника пограничного отряда и отъезду восвояси генерала Абдусаламова.

В отделе Кузнецова ожидали важные новости. Ему звонили из Душанбе два человека: какой-то профессор из Академии наук и некий Байбуло. Первому Сергей сразу же перезвонил и узнал о готовности перевода текста из папки Вахида. Возбуждённый учёный чуть ли не требовал от офицера немедленно приехать в республиканскую столицу или сам намеревался прилететь в Хорог, так как он «не может спать после окончания работы» – настолько интригующе интересным оказался её результат. А Байбуло – это был псевдоним агента, на адрес которого пришла открытка из Индии с текстом: «Дорогой советский друг, меня зовут Джабраил, мне 22 года. Я обычный студент и буду рад общаться с тобой. Я восхищаюсь Советским Союзом и предлагаю дружить. Мне очень хочется узнать про вашу жизнь, и если тебе интересно, как живут в Индии, напиши мне. Или можешь позвонить. Я очень хочу встретиться и готов приехать», обратный адрес и телефон.

А уже поздним вечером дежурный по связи сообщил подполковнику, что на его имя пришла срочная шифротелеграмма с пометкой «только лично». Сергей убрал бумаги в сейф и вышел на крыльцо одноэтажного здания своего подразделения, что находилось неподалёку от штаба и скрывалось от посторонних глаз за пышными кустами роз. Бархатная южная ночь полновластно вступила в свои права, и свет уличных фонарей еле-еле разбавлял её густую темень. На улице было душно. Неподвижный воздух, переполненный ароматами цветущих роз, казался настолько плотным и насыщенным, что им хотелось не дышать, а глотать его кусками. Вокруг тишина, нарушаемая лишь непрерывной дробью от ударов в фонарь мотыльков непарного шелкопряда. Насекомые размером с крупную виноградину, покрытые белым ворсом, роились у плафона над входом, отчего асфальт и подпорная стена перед крыльцом рябили от мельтешения теней. На нижней ступеньке, покачивая солдатским ремнём в левой руке, молча курил его заместитель подполковник Галлямов. Рядом, потупив взор, стояли трое восьмилетних мальчишек, все смуглые от загара, с драными коленками, лохматыми головами и чумазыми лицами.

Кузнецов невольно улыбнулся, увидев «банду», известную в отряде как «три мушкетёра» и состоящую из сыновей уже нового начальника отряда, его замполита и замначальника разведотдела. Как оказалось, карнавальные декорации для воинской части были их рук делом. Вездесущие пацаны как-то залезли на охраняемую территорию склада инженерного и связистского имущества, где нашли ящик с бобинами бумажной телетайпной ленты. Сначала они раздали бобины гарнизонной детворе и устроили массовую игру в войнушку. Десятки мальчишек бегали с палками и, крича: «тра-та-та!», разматывали отстреливаемые бумажные пулемётные ленты. Потом к ним присоединились и девчонки, которые придумали находке более эстетическое применение, кидая мотки вверх, как новогодний серпантин. Через пару часов территория начала приобретать облик заснеженного городка. В это время с совещания в обкоме партии приехал полковник Славин; первым пострадал дежурный по части. Тут же были объявлены внеплановый субботник и розыск зачинателей безобразия. Когда в ходе краткого дознания имена организаторов стали известны, начальник отряда приказал немедленно их разыскать, выпороть и привлечь для уборки. Причём экзекуцию своему сыну обещал провести прилюдно и прямо на ступеньках штаба. Однако не зря один из тройки являлся сыном разведчика: информация о начатой облаве была ими получена в момент обсуждения замысла повторного проникновения на склад за очередной партией «боеприпасов». Осознание содеянного быстро изменило взгляд на произошедшее – пацаны решили до вечера дома не появляться, надеясь, что страсти улягутся и их задницы избегут шпицрутенов. При этом они самоотверженно сорганизовали своих соучастников на уборку и сами весь день мелькали то тут, то там, собирая ленты, но требование сдаться властям игнорировали. И лишь когда уже стемнело, через парламентёра – кузнецовского водителя Саню – им пообещали ивовые прутья заменить на обычный ремешок при условии немедленного возвращения домой для покаяния. Они решили, что помирать, так вместе, и явились к разведотделу, где надеялись склонить к милости отца одного из них, который потом уже по их замыслу походатайствует о снисхождении у двух других родителей.

Судя по всему, переговоры подошли к финалу, и Галлямов доигрывал мизансцену с участием строгого, но справедливого бати:

– Значит, так. У вас пять минут, и все дома! Ясно? Каникулы для вас окончены. Завтра в девять утра стоите у первого КПП, там дежурный выпишет наряд на работы. Будете территорию убирать, чтобы дурь всякая в голову от безделья не лезла. – И, увидев Кузнецова, уже ему продолжил: – Представляешь, Васильич, прилетаю с Калай-Хумба, иду на доклад к Славину, а он меня первым делом спрашивает: «Где наши пацаны обычно прячутся?» Говорит: «Ты разведчик, тебе и искать. Как найдёшь моего – сюда гони. Видел, во что территорию части превратили»?

Кузнецов решил подыграть, тем самым усилив педагогический эффект:

– А я бы за это выпорол и не жалел.

Пацаны чуть не плача посмотрели на подполковника.

– Дядь Серёж, да мы отработаем. Честно-честно, – жалобно пролепетал Женька, сын Галлямова. – Уже собрали почти всё. Мы только с проводов снять не сможем… высоко.

Кузнецов и заместитель посмотрели на ленту, свисающую с фонарного столба, прямо напротив крыльца.

– Андрюха, у тебя же батя начальник отряда теперь, – обратился Сергей к сыну полковника