Мозес - Ярослав Игоревич Жирков

– Известно что, – он накинул на плечо ремень кожаной почтовой сумки и начал в ней рыться, – это, – он показал управляющему отделением Ригеру стопку похожих бумаг с изображением железного креста.

–Похоронные извещения. Но это тоже часть нашей работы.

– Вы хоть представляете, каково это?

– Клаус…

– Женщины смотрят на меня как на палача, всякий раз, когда я несу им свежий выпуск Фёлькишер Беобахтер. И всякий раз, они облегченно вздыхают, когда это всего лишь газета. Но сейчас всё чаще, вместе с газетами я несу дурные вести, – Клаус потряс солидной стопкой извещений и убрал обратно в сумку.

– Ничего не поделаешь. Сейчас такое время, – управляющий Ригер нахмурил брови, – И ты должен исполнять свой долг. Как выполняют его наши солдаты.

– Мне ли не знать.

– Вот именно. И тогда, в Первую Мировую такие же как ты сейчас разносили вести о смерти, теперь пришел твой черед.

– Понимаю, – покорно сказал Клаус, и пошел к выходу, но остановился и обернулся, – но видели бы вы фрау Кляйн, когда в третий раз явился к ней с похоронной. Это был её последний сын. Она уже не закатывала истерику, не рыдала навзрыд, как тогда, первые два раза. Молча приняла извещение, тощая, высохшая и серая, точно и она сама уже умерла. А эти глаза…

– Клаус! Тебе не так уж много осталось до пенсии. Терпи и работай. К тому же кто-то должен это делать. Держать этих женщин в слепом неведении разве лучше?

– Не лучше. Но лучше если бы всего этого не было вообще.

– Клаус! – грозно сказал Ригер, – Если ты собираешься проявлять пацифистские настроения, тебе не место в Рейхспочте, как никак подразделении общих СС. Так что будь добр, соответствуй.

– Так точно, мой фюрер! – ответил почтальон и скрылся за дверью Рейхспочты.

– Клаус!

***

Весенние лужи грязными брызгами разлетались под колесами велосипеда и почтальон, бросая педали, поджимал ноги, чтобы не испачкать брюки. Местами еще лежал снег серой кашей. Днем, под мартовским солнцем он таял, впитывая всю грязь улиц, а ночью вновь подмораживался, превращаясь, как лакмусовая бумажка, в застывшее свидетельство городской экологии.

Клаус без опаски оставлял велосипед возле многоквартирных домов и принимался за работу. Коричневая кожаная сумка стремительно опустошалась: письма, журналы, газеты всё находило своего получателя при участии Клауса, как всегда бережно и строго исполняющего свой долг. К полудню, у него осталась только стопка похоронных извещений. Огромное желание просто оставить их в почтовом ящике, не заговаривать с несчастным получателем, не пересилило привычку все делать согласно правилам почты – передать весть необходимо было лично в руки родственникам. Первый адрес. Большой дом, построенный с вычурным изяществом, присущим скорее прошлым векам, не современности, с её строгостью форм, законов рационализма и красотой лаконизма. Рядом с домом, на пустыре, огороженном забором, шли строительные работы. Клаус подошел к двери и нехотя постучал. Открыла немолодая, невысокая женщина, исподлобья смотревшая на длинного почтальона.

– Здравствуйте. Позовите, пожалуйста, фрау Мердер.

– А я есть фрау Мердер, разве не видно? – она, поставив руки в боки, гордо задрала голову. Клаус устало вздохнул.

– Она дома или нет?

– Конечно. Мне письмо? – не унималась она.

– Амалия, кто там? – донесся голос со второго этажа. Амалия недовольно стиснула зубы и ответила, крича в сторону лестницы.

– Почтовик наш, худоба несусветная.

– Я сейчас подойду!

В ожидании фрау Мердер, Амалия стояла в дверях как страж, хранитель этого дома, ровным счетом, будучи лишь домработницей с окладом ниже среднего. Она с ног до головы осматривала Клауса и загадочно улыбалась.

– Как дела у почтовой службы? –спросила Амалия, накручивая темные волнистые волосы на палец.

– Как всегда – одни отправляют, вторые получают, – с неохотой отвечал Клаус.

– А ты доставляешь.

– Верно.

– А почтальоны сами-то получают письма?

– Ну что за вопрос, конечно.

– А ты когда-нибудь доставлял письмо самому себе? – хитро сверкнув клыками, спросила домработница. Клаус задумался, поглаживая тонкие усы, он искал ответ в закоулках памяти.

– Не приходилось. Мой дом находится не на моем участке. Но это было бы забавно, – он чуть заметно улыбнулся и посмотрел сверху вниз на ничуть не постаревшую душою женщину.

– Я иду, – донеслось с лестницы из уст фрау Мердер. Она была в белой выходной шубке, с модной прической, макияжем. Почтальон застал её в последние минуты перед уходом. За чередой глупых разговоров Клаус совсем не забыл о неприятной цели своего визита.

– Здравствуйте, дорогой Клаус. Неужели, наконец, пришло письмо от Фриды?

– Здравствуйте, – почтальон сделал шаг в дом и снял фуражку. – Нет. Не письмо.

***

Стопка бумаг едва ли уменьшилась за последние два часа. Работа с документами была нудной, а объем работы становился всё больше. «Зато хорошо платят» – подбадривал себя Вилланд, когда секретарша заносила еще стопку однотипных бумаг. «А мог бы сейчас быть на фронте, боевым офицером», – откинувшись на стуле и заложив руки за голову, мечтательно смотрел вверх давно забывший запах пороха Вилл.

– Гер Мердер! – прервав череду героических фантазий, голос секретарши вернул Вилла с просторных полей битвы обратно в кабинет.

– Что такое?

– К вам посетитель.

– Я сейчас не принимаю.

– Я уже говорила ему, он очень настойчив.

– Ну что ж, пускай остается со своей настойчивостью за дверью.

– Гер Мердер, он из, – секретарша понизила голос, но по губам было ясно сказанное, – Гестапо. Вилл отложил ручку. Таких гостей никогда не ждут. Особенно если они приходят к тебе на работу, без всякого стеснения прямо в подразделение СС.

– Что ж, пусть войдет, – с нарочитым безразличием сказал Вилланд. Секретаршу потеснила массивная рука человека, стоявшего за дверью. Он вошел, церемонно сняв фуражку в приветствии, и представился.

– Андреас Крюгер.

– Вилланд Мердер.

– Наслышан. Говорят, в скором времени новый руководитель местных СС?

– Говорят много что.

– Знать, что говорят люди, моя работа, – гестаповец заулыбался, обнажив ряд сверкающих железных зубов. Под фуражкой не было ни единого волоса, а лицо гладко выбрито и даже светлые брови были едва заметны. Он пододвинул стул и сел прямо напротив Вилланда.

– Ваша секретарша так и будет стоять в дверях? – не оборачиваясь на неё, спросил Андреас Крюгер.

– Карла, выйди и закрой дверь.

– Может сделать Вам кофе?

– Карла! Покинь кабинет и не беспокой нас, – сказал Вилланд, всем видом стараясь сохранять достоинство перед представителем Гестапо. Женщина послушно вышла.

– Гер Мердер, – начал Андреас Крюгер убедившись, что теперь они остались одни, – вы давно в партии, насколько мне известно, даже участвовали в пивном путче.

– Скорее лишь косвенно. Охраняли периметр с соратниками.

– Кстати насчет соратников, –