История куртизанок - Эдвин Эбботт

Тем не менее Терри не собирался разрывать отношения с церковью, от которой ждал инкардинации — права осуществлять деятельность священника. Ему это разрешили, но поэтапно.

Пока совершался чрезвычайно сложный процесс перехода Терри от статуса иезуита к положению обычного священника, Памелу одолевали разные искушения. Она чувствовала себя одинокой, оторванной от деятельной общественной жизни — приемов, кампаний по сбору средств, вечеров с друзьями и прихожанами. Она ревновала и злилась, порой испытывая такую сексуальную неудовлетворенность, что до сих пор с грустью вспоминает, как приверженность Терри целибату мешала им выражать взаимную страстную любовь. Памела хотела обладать всем его телом, но смирялась с тем, что он чмокал ее в щеку, пожелав спокойной ночи, потому что знала: если она с ним переспит, это нарушит цельность ее собственной натуры и подорвет доверие к Терри, когда тот будет говорить об обязательном безбрачии священников.

Два года ожидая решения своей судьбы, Памела рассматривала себя исключительно как одну из сожительниц священников в многовековой цепочке подобных отношений, как одну из женщин, которые «отчаянно надеялись на то, что когда-нибудь, каким-то образом история сможет измениться, и все будет хорошо»{166}. Она вспоминала о Франко Тромботто — итальянском священнике, который двадцать лет состоял в тайной любовной связи с женщиной. Он не мог более переносить ни страдания жизни без своей сожительницы, ни двойственность собственного положения, которую испытывал, скрывая их отношения. Двадцать шестого января 1985 г. он повесился, объяснив свой поступок в предсмертной записке так: «Я долго нес свой крест — теперь он меня придавил»{167}.

Горечь, которую ощущала Памела, отравляла ее отношения с Терри. Она была вне себя от того, что он менял собственную жизнь невероятно медленно, а когда она его в этом упрекала, отвечал ей, что, пробыв иезуитом двадцать четыре года, он двигался необычайно быстро. Со временем он стал понемногу уступать стремлению Памелы к интимной близости. Вместо чувства вины за собственное желание он ощущал радость от того, что Господь ниспослал ему этот дар любви. Как-то ночью он разорвал черные кружевные трусики Пам, чтобы лучше ощутить ее наготу, но все еще не мог себе позволить вступать в сексуальные отношения вне брака.

Долгое ожидание Памелы завершилось в пасхальное воскресенье, когда Терри сделал ей предложение. Их свадьба имела привкус горькой радости. Старший брат Терри отказался быть его свидетелем, потому что тот нарушил свои обеты и к тому времени уже перестал быть не только иезуитом, но и священником. Многие знакомые избегали общения с Памелой, считая ее соблазнительницей, которая переманила Терри у святой матери церкви. Архиепископ Махони даже отлучил Терри от святого причастия на все время, пока тот будет жить в «не соответствующем нормам священнослужителей союзе», то есть пока не разведется с женой{168}.

После свадьбы Памела и Терри работали в комитете советников «Благой вести» — неприбыльной организации, основанной в 1983 г. для поддержки священников и связанных с ними любовными узами женщин{169}. Следует отметить, что «Благая весть» была основана после самоубийства женщины, брошенной любовником-священником.

«Благая весть» — одна из организаций, каких много во всем мире, чья деятельность определяется фактической, прагматической стороной проблемы. Вместе с тем она сохраняет христианскую традицию и подход, определяя себя как миссионерскую организацию. Миссия «Благой вести» заключается в поисках духовных, психологических и эмоциональных решений. Это значит, что ищущие ее поддержки должны «определить пред Господом, чем являются их отношения и чем они должны быть». Они могут быть как внебрачными, так и супружескими.

«Правовое руководство», составленное священником и юристом Рональдом А. Сарно, служит в «Благой вести» практическим справочником для «матерей или будущих матерей детей служителей римско-католической церкви». Откровенное до грубости «Руководство» представляет собой средство борьбы с церковным аппаратом, задача которого состоит в том, чтобы подавлять этих запуганных матерей. Ни у кого из тех, кто прочел эту работу, не должно оставаться никаких иллюзий относительно важнейшей роли церковной благотворительности в позиции церкви.

Несмотря на публичное осуждение абортов, священники и церковные чиновники нередко молчаливо соглашаются на их проведение. «Священнослужителям очень просто говорить мирянам о том, что такое моральные требования, — отмечает Сарно, — но они не всегда столь же четко определяют требования к себе самим». «Соглашения об урегулировании» или «Распоряжения об урегулировании» могут обязать женщину не разглашать информацию о том, кто приходится отцом ее ребенку. Как и на протяжении предыдущих двух тысяч лет, институциональная церковь отговаривает священников принимать на себя какую бы то ни было родительскую ответственность за своих отпрысков.

Такое решительное нежелание поддерживать детей восходит к исходному стремлению церкви не позволять женатым священникам использовать церковные доходы и материальные ресурсы для нужд их семей. Если клирик-отец является приходским священником или членом духовного ордена, его епархия или орден может быть назначен доверенным лицом в любом возбужденном против него судебном процессе. Это положение, так же ужасающее церковь нынешнюю, как и церковь прошлого, определяется правовой теорией respondeat superior, подразумевающей, что «поскольку, в принципе, институциональная церковь контролирует деятельность своих официальных членов, она несет финансовую ответственность за вред, который они могут причинить».

Что касается канонического права, Сарно пишет: «Независимо от содержания положений церковного права, на практике церковные суды и/или церковные расследования в качестве единственной цели имеют защиту церкви от финансовой ответственности и сохранение в тайне от средств массовой информации неугодных для нее фактов. Церковные суды и/или церковные расследования действуют не для того, чтобы помогать женщинам, беременным от служителей католической церкви»{170}.

Если женщина подаст в суд, церковь наймет юристов, цель которых будет состоять в том, чтобы поставить ее в неловкое положение и максимально снизить ее финансовые притязания. Эти же юристы попытаются составить «Распоряжение об урегулировании», в котором речь пойдет о том, чтобы не обращаться в суд, а достичь договоренности. Поскольку священник и институциональная церковь стремятся к сохранению секретности почти так же настойчиво, как к освобождению от выплат, они разработают план платежей в обмен на обещание матери не обращаться в средства массовой информации и прекратить предъявлять судебные претензии.

Для сожительниц священнослужителей главным средством в борьбе с церковью является ее страх перед оглаской. Если переговоры заходят в тупик либо если священник или его представители предлагают слишком маленькую выплату, угроза привлечения внимания средств массовой информации часто способствует достижению положительного результата в споре с церковниками.