Путь на юг - Александр Майборода

Вот и ласковый утренний ветерок стал сносить туманную дымку Вот и солнце подняло край над верхушками леса и рассыпало лучи мелкими искрами по реке. По воде пошли круги — плескалась проснувшаяся рыба.

— А рыбалка тут должна быть и в самом деле хорошая, — заметил Мороз.

— Не до рыбалки нам сейчас, как бы кровью воду не замутить, — невесело проговорил Гостомысл.

Гостомысл не был уверен, что дело обойдется без сражения, и его страшила мысль, что ему придется сражаться за город и, возможно, при этом будет убита та задорная девчонка, что так понравилась ему в прошлом году: ведь во время сражения к каждому воину не приставишь стражника; и не прикажешь ему, прежде чем убить противника, вглядываться в его лицо.

Правда войны заключается в том, что в них прежде всего гибнут те, кому война не нужна и кто меньше всего желал ее. Златой телец и жадность — причина всех войн. Золото оплачивается жизнями и кровью невинных. Для человека дороже всего жизнь. Но для тех кто околдован златым тельцом, жизнь других не стоит и ломаного гроша.

Как ни странно, Гостомысл не жаждал золота. Но он обязан был требовать золото от других.

И он не мог отступить в своем требовании и проявить сострадание и жалость к другим людям, потому что он был князь. Князь, отступив во имя гуманности и человеколюбия, неминуемо потеряет доверие дружины, в которую пришли люди, сделавшие убийство источником дохода. Людей уважающих только жестокость и силу, может вести за собой только человек, превосходящий их в этом.

Гостомысл уже терял дружину, из-за чего находился на краю гибели, и то, чего другие только страшились, он испытал на себе. Поэтому он был обязан, в случае сопротивления русов, без колебаний приказать убить всех, даже тех, кого он любит, ибо власть и любовь несовместимы.

Тяжкие размышления Гостомысла прервало прикосновение тяжелой руки. Это Медвежья лапа положил руку на гтлечо Гостомысла.

Угадывая мысли Гостомысла, он проговорил:

— Не бойся, князь, они не будут воевать.

Гостомысл, раздосадованный тем, что чужой человек

угадал его мысли, вспыхнул.

— А я и не боюсь, воевода.

На лице Гостомысла отразилась неприязнь, и воевода понял, что задел то, куда посторонних не пускают.

— Вот и хорошо, — сказал Медвежья лапа. — Наше войско сильно, и русам не выстоять против нас.

Гостомысл взглянул на воеводу и медленно проговорил:

— Ты, вот что, воевода, прикажи командирам отрядов... если русы будут сопротивляться... убить всех. Никого не жалеть.

— А что делать с теми, кто будет сдаваться? — спросил Медвежья лапа.

— Я же сказал — убить всех! — раздраженно бросил Го-стомысл и отвернулся.

Медвежья лапа бросил на Гостомысла изумленный взгляд, но кивнул:

— Сейчас прикажу Это правильное решение — сопротивление должно быть подавлено так, чтобы отбить у других охоту сопротивляться.

— Ты поменьше разглагольствуй, — перебил его Госто-мысл. — Я знаю, что правильно, а что неправильно.

— Да, князь, — сказал Медвежья лапа, слегка покраснев.

Он дал знак посыльным, чтобы те подошли к нему Посыльные приблизились, и Медвежья лапа передал им слова Гостомысла и велел передать их дословно командирам отрядов.

Гостомысл мрачно наблюдал за распоряжениями воеводы. Отданное распоряжение ему было не по душе, но он и не подумал отменить его или смягчить.

Когда посыльные убежали, Гостомысл, глядя на багровое солнце, проговорил:

— Как только солнце оторвется от леса, давай сигнал на штурм.

— Мы еще не вели с ними переговоров, — сказал Медвежья лапа.

— Вчера им было сказано все, что надо, — сказал Гостомысл.

— Но они не дали ответа, — сказал Медвежья лапа.

— Им было дано достаточно времени, чтобы принять решение. Ждать бесконечно я не буду, — сказал Гостомысл.

Медвежья лапа поднял руку:

— Сигнальщики!

К нему подбежали сигнальщики с рожками.

— Как только опущу руку, дадите сигнал на приступ, ^ сказал Медвежья лапа и взглянул на солнце.

Восходящее солнце, поднимаясь из леса, меняло мрачный кровавый цвет на веселый желтый.

Медвежья лапа вздохнул, — день обещается хороший, только многим сегодня не придется порадоваться радостям весеннего дня.