Австро-Венгрия. Судьба империи - Ярослав Шимов

Горлицкая операция, Восточный фронт, 1915. . . . . . 65: 35

Бои в Карпатах, Восточный фронт, 1915. . . . . . . . . . 79: 21

Разгром Сербии, 1915. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 35: 30^[70]

Операции против Румынии, 1916. . . . . . . . . . . . . . . 46: 29^[71]

Битва у Капоретто, Итальянский фронт, 1917. . . . . . . 51: 49

Другим стереотипом, касающимся австро-венгерской армии в Первой мировой войне, является миф о том, что подданные Габсбургов сражались “из-под палки”, а уж солдаты-славяне только и мечтали о том, как бы перебежать на сторону сербов или русских. Самыми известными такими формированиями были Чехословацкие легионы, организованные эмигрантским Чехословацким национальным комитетом в России, Франции и Италии из австро-венгерских пленных чешской и словацкой национальностей. К концу 1918 года численность легионов не превышала 90 тысяч (в том числе в России – более 60 тысяч человек), а всего в годы Первой мировой форму императорской и королевской армии носили около восьми миллионов человек.

Солдаты 2-го Тирольского полка в минуты отдыха играют в карты. Июль 1918 года.

Боевой дух частей, сформированных в Чехии и населенных сербами районах Венгрии, действительно оказался значительно ниже, чем в полках, большинство в которых составляли австро-немцы, мадьяры или хорваты – народы, воспринимавшие войну как “свою”, по крайней мере поначалу. Kaisertreu (верные императору) австрийцы и венгры с возмущением узнавали о том, что некоторые чешские солдаты едут на фронт, распевая далекую от патриотизма песенку: Červený šátečku, kolem se toč, táhneme na Rusy, nevíme proč (“Крутись, крутись, красный платочек, мы идем на русских – не знаем почему”). Широко известен случай 3 апреля 1915 года, когда во время контрнаступления русских войск под Стебницкой Гутой в Галиции капитулировала большая часть 28-го Пражского полка, который вследствие этого был распущен и “на вечные времена вычеркнут из списка австрийских полков”. Однако в то же время галицийские, трансильванские и боснийские полки, составленные из поляков, русинов (украинцев), румын и боснийских мусульман^[72] (их боевой клич звучал несколько неожиданно – “Аллах и Франц Иосиф!”), оказались вполне надежными и сражались мужественно. Чтобы избежать проявлений нелояльности, дезертирства и массовой сдачи славян, особенно чехов, в плен, командование прибегло к нехитрому приему: запасные батальоны, пополнявшие эти части, составлялись начиная с 1915 года почти исключительно из австро-немцев, венгров и хорватов. Впрочем, и с чехами все было далеко не так однозначно. Если на Восточном фронте их боевой дух зачастую был невысок, то в боях с итальянцами (Италия вступила в войну против своих недавних союзников весной 1915 года)^[73] многие чешские части проявили себя геройски.

Особой ожесточенностью отличались бои на Балканах. Сербия оказалась более крепким орешком, чем полагали в Вене, а способности генерала Оскара Потиорека, командовавшего австро-венгерскими силами на первом этапе балканской операции, явно не соответствовали масштабу поставленных задач. Сербы, сражавшиеся не только отчаянно, но и умно, дважды отбрасывали австро-венгерские войска за Дунай. Лишь год спустя, когда на Балканы были переброшены немецкие войска под командованием незаменимого генерала Макензена, Центральным державам удалось проломить оборону противника. Этому способствовало и вступление в войну Болгарии, чьи войска ударили сербской армии в тыл. В декабре 1915 года Сербия и Черногория оказались оккупированы немецкими, австро-венгерскими и болгарскими частями, а остатки сербской армии после трагического отступления через горные перевалы Албании эвакуировались на кораблях Антанты на греческий остров Корфу.