Дневник Гуантанамо - Мохаммед ульд Слахи

— Почему он так сильно трясется? — спросила женщина-сержант.

— Я не знаю, — ответил сержант Шэлли.

— Его руки безумно потеют!

— Если бы я был на его месте, со мной происходило бы то же самое, — сказал сержант Шэлли. — Думаешь, это место как лагерь «Дельта», где ты справлялся с каждой нашей попыткой сломать тебя? Здесь тебе не выжить, если продолжишь играть с нами, — сказал он.

— О чем вы говорите? — поинтересовался я.

— О твоей поездке в Словению. Ты рассказал мне про нее только потому, что знал, что я знаю о ней. Итак, ты будешь сотрудничать с нами? — спросил он.

— Я и так сотрудничал, — сказал я.

— Нет, не сотрудничал, и угадай что? Я напишу в отчете, что ты полон дерьма, и другие ребята позаботятся о тебе. Египтянин очень интересуется тобой!

Тем временем женщина-сержант перестала домогаться до меня, так как я не проявлял сопротивления.

— Что с ним не так? — поинтересовалась она в очередной раз.

— Я не знаю. Может, здесь он слишком расслаблен? Возможно, нам стоит немного лишить его сна, — сказал сержант Шэлли.

Он попросил сержанта охраны отойти в сторону, чтобы поговорить, и прошептал что-то, что, как мне показалось, имело отношение к моей следующей пытке. Каждый раз, когда он отводил кого-то в сторону для разговора, я знал, что для меня это ничем хорошим не обернется. Я никогда в жизни не видел такого неэмоционального человека, как он. Он говорил о том, чтобы лишить меня сна, не меняя интонации и выражения лица. Я имею в виду, что независимо от религии или расы мы, люди, всегда проявляем хоть какое-то сочувствие к страдающим людям. Лично я не могу не расплакаться, когда читаю грустную историю или смотрю печальный фильм. Я могу спокойно признать это. Кто-то может сказать, что я слабый. Ну что ж, пусть будет так!

— Ты должен попросить «капитана Коллинза» простить тебя за ложь и начать все сначала, — сказала женщина-сержант. Я ничего не ответил. — Начнем с малого. Расскажи нам что-нибудь, что ты еще не рассказывал! — продолжила она.

У меня не было ответа на это подлое и бессмысленное предложение.

— Твоя мама — пожилой человек. Не знаю, как долго она сможет продержаться в тюрьме, — сказал сержант Шэлли.

Я понимал, что это пустые угрозы. Но еще я понимал, что правительство было готово на все, что угодно, чтобы вытащить из меня информацию, даже если для этого придется покалечить кого-то из моих родных, особенно если учесть, что Мавритания слепо сотрудничает с США. Я говорю о том, что правительство США имеет большее влияние на мавританцев, чем на американцев, вот как далеко зашло их сотрудничество. Жителя США нельзя арестовать без надлежащей правовой процедуры, но жителя Мавритании — можно, при этом его арестовывает правительство США! Я всегда говорил своим следователям: «Допустим, я преступник. Получается, к американскому преступнику вы относитесь гуманнее, чем к неамериканцу?» И у большинства из них не было ответа. Но я уверен, что американцам повезло не намного больше. Я слышал о многих случаях, когда их задерживали и обвиняли по ошибке, особенно мусульман и арабов, во имя «Войны против терроризма». Неважно, американец ты или нет, как говорится в немецкой пословице: «Heute die! Morgen du!»^[112]

Было очень сложно начать разговор с сержантом Шэлли. Даже охранники ненавидели его. В тот день мы с ним не сдвинулись с места. Я просто не смог найти хоть что-то, за что можно было зацепиться в его речи, чтобы в итоге дать ему понять, что мне нечего рассказать. Что касается женщины-сержанта, ее прислали только для того, чтобы сексуально домогаться до меня, но я был на той стадии, когда совсем ничего не испытывал по отношению к женщинам. Таким образом, ее миссия была обречена на провал с самого начала.

— Ты знаешь, каково это, почувствовать наш гнев, — сказал сержант Шэлли и ушел, оставив меня наедине со своими угрозами лишения сна и голодания, которые я считал реальными и серьезными.

Охранники грубо закинули меня обратно в камеру.

За следующие несколько дней я чуть не сошел с ума. План моего допроса был примерно таким: меня должны были похитить из лагеря «Дельта» и доставить в секретное место. Предполагалось, что я поверю, что меня привезли на далекий-далекий остров. «Капитан Коллинз» должен был сообщить мне, что мою маму задержали и отправили в специальное учреждение.

В секретном месте психические и психологические страдания должны быть доведены до предела. Я не должен был различать день и ночь. Я не знал ни точной даты, ни времени. Все мое время состояло из сводящей с ума темноты. Мой рацион намеренно испортили. Долгими промежутками я голодал, а затем мне давали еду, но не позволяли ее съесть.

— У тебя три минуты. Ешь! — кричал на меня охранник, а через 30 секунд забирал тарелку. — На этом все!

Бывало и наоборот: мне давали слишком много еды, охранник приходил в камеру и заставлял меня съесть все. Когда я просил воды, потому что еда застревала в горле, он наказывал меня, заставляя выпить две бутылки воды, объемом 0.7 литра каждая.

— Больше не могу пить, — сказал я, когда почувствовал, что живот вот-вот лопнет.

Но сержант Большой Босс кричал и угрожал мне, прижав меня к стене и замахнувшись для удара. Я подумал, что лучше буду пить, и я пил, пока меня не стошнило.

На всех охранниках были маски для Хэллоуина, как и на врачах. Им сообщили, что я высокоопасный преступник, невероятно умный террорист. Они заставили называть их именами персонажей из «Звездных войн», главного охранника нужно было называть Мастер Йода.

— Знаешь, кто ты? — спросил друг Йода. — Ты террорист, который помог убить 3000 человек!

— Действительно помог! — ответил я.

Я понял, что бесполезно обсуждать мое дело с охранником, особенно, когда он ничего не знает обо мне. Все охранники были враждебно настроены. Они оскорбляли меня, кричали и все время заставляли меня проходить что-то вроде базовой военной подготовки. «Вставай». «Подойди к щели». «Стоять!» «Забирай это дерьмо!» «Ешь». «У тебя две минуты!» «С тебя хватит!» «Отдавай это дерьмо!» «Пей!» «Лучше тебе выпить до дна!» «Шевелись!» «Сядь!» «Не садись, пока я не разрешу!» «Обыщите этот кусок дерьма!» Большинство охранников не нападали на меня, но сержант Большой Босс однажды бил меня, пока я не упал лицом на пол, и каждый раз, когда он и его помощники забирали меня, заставляли бежать в тяжелых цепях, крича: «Шевелись!»

Сон был запрещен. Чтобы это обеспечить, каждый час или два (в зависимости от настроения охранников) мне давали бутылку воды объемом 0.7 литра, 24 часа в сутки. Последствия были сокрушительны. Я не мог закрыть глаза и на 10 минут, потому что большую часть времени мне приходилось сидеть над раковиной. Позже я спросил одного из охранников:

— Почему водная диета? Почему вы просто не заставляете меня стоять, как в лагере «Дельта»?