Исторические романы - Саймон Скэрроу

Санитар снял с Макрона шлем, накладки и поножи. Он смотрел вперед, пока хирург обрабатывал его рану, счищая кровь и песок влажной тряпкой, прежде чем зашить рану иглой и бечевкой. Он накладывал последние штрихи на швы, когда в дверях появился Мурена.

- Наконец-то!  - воскликнул Макрон. - Я выполнил свою часть сделки. А теперь забери меня отсюда и отправь меня в мой легион.

Помощник проигнорировал  слова Макрона и махнул  хирургу.

- Оставь нас, - приказал он.

Завязав концы швов узлом, хирург поднялся со скамьи и поспешил из комнаты, вытирая окровавленные руки о тунику. Мурена подождал, пока он уйдет, затем повернулась к Макрону лицом. Он выглядел взволнованным.

- Как  твоя рана?  -  спросил он.

Макрон хмыкнул:- У меня были раны и похуже. Как обойтись без ран, служа на Рейне?  Кстати говоря, когда я смогу покинуть  Рим?  С меня этого места уже достаточно. На мой взгляд, слишком много хитрожопых  греков.

- Я полагаю, ты слегка завуалированно  намекаешь на меня, - ответил Мурена. -  Скрытность - не твоя сильная сторона,  Макрон.  Чтобы правильно сформулировать мысль, требуется определенная степень остроумия.

- Хорошо!  Сформулирую по простому.  Ты скрюченное дерьмо, и то же самое касается и этого змея Палласа.  Теперь отдай мне мое разрешение на поездку.   Мне лучше поскорее уехать. Если я задержусь здесь надолго,  то, в конце концов, врежу тебе в морду.

Мурена сжал губы:  -  Ты не можешь уехать. Твои  услуги по-прежнему требуются здесь, в Риме.

Что-то сломалось внутри Макрона. Он вскочил на ноги и подошел к помощнику, на время забыв о тупой боли в бедре, его черты потемнели от ярости: -  А, как же наш договор?.  Один бой, и я буду свободен. Тебе, химеры тебя забери, лучше его выполнить.  Иначе, мне наплевать, насколько ты близок к Императору.

- Успокойся, оптион.  Наш логовор остается в силе, как только ты выполнишь последнюю задачу - одну из самых важных для Империи.

На лице Мурены отразилось беспокойство, и Макрон на мгновение заинтриговался, задаваясь вопросом, почему он и Паллас так стремятся оставить его на службе.  Потом он опомнился, вспомнив свое позорное участие в Играх, и покачал головой.

- Забудь про  меня. Мне это не интересно. Втяни в свои интриги  какого-нибудь  другого несчастного ублюдка.

Мурена сделал два шага вперед, чтобы преградить путь Макрону, когда тот  направился к двери. В глазах помощника читалась угроза, а уголки его губ скривились: -  Боюсь, ты не сможешь вернуться на Рейн, пока не выполнишь это задание. Только после этого ты сможешь  уехать.  Даю слово.

- Твое слово  -  полная чепуха. Я доверяю тебе меньше, чем  шлюхе в Субуре.

Мурена смотрел  на Макрона, его глаза дергались, а ноздри раздувались. Он отошел в сторону от двери. -  Тогда будь по-твоему,  оптион.   Ты можешь  уехать  когда хочешь и вернуться в легион, но почему ты находишь эту ледяную пустыню на Рейне такой соблазнительной, я совершенно не понимаю.

- Там может быть, и холодно,  но, по крайней мере,  ясно, кто твои враги.  Ты же или такие же подонки, как и ты. продолжаете  избавляться от всех, кто злит Клавдия.  Я все сказал.  Я ухожу.

- Последнее предупреждение, - крикнул Мурена. - Если ты не поддержишь меня, я прослежу, чтобы твой драгоценный  Второй Легион узнал о твоем участии в Играх на Арене.

Макрон медленно повернулся. Ощущение холодка пробежало от головы до кончиков пальцев его ног:  - Если ты мужчина, ты не посмеешь.

- Ты так думаешь?  Тогда ты недооцениваешь меня, оптион.  Излишне говорить, что как только Веспасиан узнает об этом, твоя  служба в армии быстро закончится.  Рим презирает  людей, позорящихся на Арене. Если тебе повезет, какой-нибудь главарь шайки в Субуре  сможет предложить тебе место в своей банде головорезов.

Макрон  остановился.  Он отчаянно хотел повернуться спиной к Мурене, но осознание того, что это означало бы конец его карьеры во Втором Легионе и потерю с трудом завоеванного уважения товарищей, ужаснуло его.

- Ладно, - сказал он, наконец, сквозь стиснутые зубы.  -  Но это последнее, что я сделаю для тебя и Палласа.  После этого мы закончим наше знакомство.  И если я никогда больше не увижу какого-нибудь грека до конца своей жизни, это будет для меня чрезмерным счастьем.

Мурена с облегчением вздохнул:  -  Мудрый выбор,  оптион .  Я знал, что, в конце концов, мы придем к общему образу мыслей.

Он сел на деревянную скамью и уперся своими гладкими руками в колени, барабаня пальцами, словно решая, с чего лучше начать говорить.

- Что ты знаешь об Освободителях?

Макрон пожал плечами: - Звучит как название одной из тех засратых  пьес, которые ходят смотреть все аристократы.

- Я так и думал. Обычный солдат, такой как ты, заинтересован только в том, чтобы тупо  напиться дешевого вина и поучаствовать в бессмысленных драках  со своими собратьями. Политика Рима, вероятно, ничего для тебя не значит.

Макрон из-за задержки вольноотпущенником  нетерпеливо уставился на Мурену:  -  Что ты этим хочешь сказать?

- В  Риме есть люди, некоторые из них весьма высокопоставленные чиновники, занимающие руководящие должности, которые отчаянно пытаются устранить Клавдия и вернуть Рим Республике. Похоже, что эти люди по-прежнему привержены своему делу, несмотря на судьбу других, вынашивавших республиканские амбиции.  Я говорю о таких людях, как Скрибоний  и, конечно же, Тит, отец Паво.

Макрон пожал плечами:  -  Это все, понятно!  То, что у Клавдия есть несколько врагов в сенате.  Даже для меня это не новость, и мне плевать на политику.  Кроме того, Клавдию  и самому плевать на кучку  этих старых пердунов в тогах?

- Красноречиво сказано, Макрон. Однако к Освободителям нельзя относиться легкомысленно. Они очень организованы, скрытны и пользуются значительной поддержкой среди сенаторов и инакомыслящих, выступающих против Императора.  Мы считаем, что они планируют новый заговор.

- Проклятые греки, - проворчал оптион. – Во всем вы видите заговоры.

Мурена, казалось, не услышала его. Он стряхнул пятно грязи со своей туники и сказал: - У Клавдия полно врагов, как здесь, так и за границей.  Это характер  его работы. Но кое-какая информация дошла до сведения имперского секретаря, и мы, как верные слуги Императора, должны ее проверить.

- Какого рода информацию?

Мурена поджал губы: