Эффективный Черчилль - Дмитрий Медведев

Узнав об этой переписке, сам Черчилль отправил к Джеллико своего личного секретаря, чтобы тот передал — если придет какая-то корреспонденция от главнокомандующего Нором, Черчилль хочет видеть ее немедленно.

Когда Джеллико получил письмо, то, во избежание скандала, отправил его обратно в Нор, сопроводив ответом. Ответное послание, составленное в мягких выражениях, должно было успокоить главнокомандующего. Копию ответа и отчет о своих действиях адмирал передал Черчиллю.

Узнав, что письмо ушло обратно в Нор, Черчилль пришел в бешенство. Он телеграфировал на почту, чтобы письмо нашли и немедленно вернули в Военно-морское министерство. Также он связался с главнокомандующим Нором, сообщив ему, чтобы при получении письма из Адмиралтейства тот отправил послание обратно, не распечатывая.

Итогом всей этой суеты стало резкое обострение отношений между Черчиллем и его заместителями — четырьмя морскими лордами. Черчилль даже пригрозил отправить их в отставку, если они и впредь будут ставить ему палки в колеса. К счастью, до этого не дошло.

Обо всех этих перипетиях Фрэнсис Хопвуд участливо сообщил в письме-доносе лорду Стэмфордхэму^[561]. Не вдаваясь в нравственную сторону поступка сэра Хопвуда, отметим лишь, что с точки зрения менеджмента Черчилль поступил неправильно. Такое поведение явно не достойно человека, занимающего пост министра. Черчилль и сам это поймет. В последующие годы он будет сдерживать свою безмерную активность и постарается не обращаться к подчиненным через голову их руководителей. Вспомните пример с письмом к Сталину в апреле 1941 года. Черчилль давил не на британского посла в СССР Стаффорда Криппса, а на его непосредственного начальника и своего подчиненного министра иностранных дел Энтони Идена.

В современном мире положения Файоля хотя и сохранили свою актуальность, но носят уже не столь догматический характер. «Компьютерные технологии представляют работникам все больше возможностей независимо от местонахождения связаться и общаться с любыми другими сотрудниками, минуя формальные каналы и игнорируя командную цепочку, — замечает профессор Стивен Роббинз. — Более того, понятие властных полномочий, ответственности и командной цепочки постепенно теряет свое значение, по мере того как работники наделяются все большими полномочиями принимать решения, которые раньше входили в компетенцию менеджеров»^[562].

Во времена Черчилля внешняя среда была не столь турбулентной, однако в некоторых случаях политик сознательно нарушал принцип единоначалия. Только в отличие от вышеприведенного примера с капитаном «Вернона» это приводило не к конфликтным ситуациям, а к оптимизации управленческого процесса. Например, при создании военно-морского штаба в 1912 году Черчилль решил упростить процесс коммуникации между первым морским лордом и штабными офицерами. В одном из своих меморандумов он следующим образом описывал, как это следовало реализовать на практике:

«Начальник штаба подчиняется первому морскому лорду и работает под его началом как главный помощник и доверенное лицо. Однако это не означает, что начальник штаба является единственным связующим звеном между первым морским лордом и штабными офицерами. Первый морской лорд в любой удобный для него момент может связаться с директорами подразделений и другими штабными офицерами. Это позволит избежать целой группы неприятных проблем, известных как система „узкого горлышка бутылки“»^[563].

Данные примеры — и с капитаном «Вернона» и с военно-морским штабом — наглядно демонстрируют, что единоначалие представляет собой очень гибкий инструмент. В тех случаях, когда во главе угла ставятся личные амбиции, неоправданное упрямство и чрезмерная эмоциональность в принятии решений, нарушение принципа единоначалия может привести к серьезным проблемам. Если же менеджер собирается повысить эффективность рабочего процесса, избежав при организации коммуникационных каналов лишних уровней иерархии, гибкое использование принципа единоначалия может оказать ему в этом огромную услугу.