Крест и меч - Станислав Сенькин

Было время, когда мы вместе с ромеями и хазарами боролись против арабов. Когда усилились булгары, мы также нуждались в бегах. Теперь это время прошло — арабы утихомирились, а булгары убивают себя сами кровавыми междоусобицами. Теперь наступило время выбора, в какую сторону нам идти. С хазарами нас, конечно, связывает близкое соседство, торговля и много летняя дружба; но с ромеями нас роднит православная вера, которой ты, государь, так свято предан.

Византия ныне — самый большой противник хазар и мы, как государство небольшое, не сможем оставаться в стороне от будущей войны греков с хазарами. Я, кажется, разгадал интригу Аарона — он хочет уничтожить тебя хитростью и поддержать в праве на трон Саурмага, который, как ты знаешь, дружит с младшим бегом Иосифом. С твоей гибелью — да не допустит того милосердный Господь — в Алании начнется междоусобная война и распря между твоими старшим и средним сыновьями. Прольется кровь многих сынов нашего народа. Если Саурмаг победит, то я не сомневаюсь, что с его помощью хазары начнут такое же гонение на христиан, какое в Византии идет против евреев…

Ос Багатар помолчал, на его лице не отразилось никаких чувств. Затем он посмотрел в окно замка.

— И что ты предлагаешь, мой преданный друг?

Начальник тайной службы сейчас не видел лица своего правителя. Но отвечал он так, как способный ученик отвечает хорошо знаемый им урок. У него было готовое решение проблемы — оно пришло в Аланию из Константинополя.

— Византийцы предлагают напасть на каганат в союзе с Русью и значительно ослабить Хазарию. Мы можем сменить иудейскую династию Булана и поставить на место бега своего человека. Тем более, что мой шпион, вхожий во многие дома хазарской знати, говорит, что есть среди хазар такие военачальники, которые уважают православную веру и способны, с нашей помощью, совершить в каганате военный переворот. Мы можем принять предложение Византии и вступить в борьбу против каганата. Не сомневаюсь, что часть утерянного влияния Хазарии мы подберем под себя. Думаю также, что чем скорее, тем лучше Саурмага нужно заточить в крепость, чтобы связать ему руки. А когда хазары позовут на помощь, думаю, надо в ответ выступить с большим отрядом и захватить несколько крепостей. Это будут наши бастионы в дальнейшем ведении войны.

— То есть, мы должны объявить Хазарии войну?

— Лучше всего напасть на Хазарию без объявления войны, когда ромеи нападут на Понтийское побережье. А пока просто захватить крепости и ждать. Аарон поймет, что ты перехитрил его, разузнав о его коварных замыслах.

— То есть, нам следует ждать, пока греки нападут, сидя в захваченных хитростью крепостях соседа? — Ос Багатар достал из кармана гребень и расчесал широкую черную бороду. — Я знаю, Давид что ты предан мне, и хорошо, что ты знаешь свое дело. Я не знаком с твоим шпионом в Итиле, я понимаю, что он не даром ест свой хлеб. Но, несмотря на это, я не верю, точнее, совершенно не желаю верить, что Аарон может поступить так неблагородно…

Давид хотел было ответить, но Ос Багатар жестом приказал ему молчать:

— Мы с Аароном — цари, а у царей свои счеты и свои понятия о чести. Если бы он был простым степным хищником, то я бы поверил сообщению твоего шпиона, но ведь он великий бег Хазарского каганата, с которыми не брезговали родниться и византийские императоры. Разве орел станет подобно воронам отбирать хлеб у воробьев? Разве великий царь может поступать, как безродный нечестивец? И разве его собственная вера позволяет с помощью коварства предавать друзей? Нет, Дави… Что скажут об Осе Багатаре потомки, если я предам своего союзника? Что скажут, если приведу свою конницу на земли соседа и вероломно займу прибережные крепости, вытоптав и разорив хазарские земли? Даже если Аарон действительно готовит мне ловушку, я не могу уподобляться ему. Любой аланский воин скажет, что это неблагородно, и мои собственные сыновья не смогут мною гордиться. И Господь наш Иисус Христос не упокоит меня в своих обителях…

Начальник тайной службы поклонился государю.

— Прости меня, аланский царь Ос Багатар, за мои дерзкие речи. Ты, как всегда, прав — царю следует оставаться благородным до самой смерти. Но молю тебя Христом Богом, когда придет письмо от хазар с просьбой о помощи, не вставай во главе отряда сам, а поставь своего военачальника. Поставь меня!

Ос Багатар повернулся лицом к начальнику тайной службы:

— Давид, перед тем, как ты разбудил меня, я видел странный сон. Я помню его так ясно, будто все случилось со мной наяву… Я переходил через длинный мост, сотканный будто из света и связывающий края широкого ущелья, которого я никогда не видел. Это, без сомнения, было самым великим ущельем во вселенной — на всем Кавказе не встретишь такого…

За мной и передо мной шло много людей разных вер, принадлежащих к разным народам — потомки Сима, Хама и Иафета. Под мостом чернела бездна, дна которой не увидел бы и самый зоркий лучник. Многие и многие сыны Адамовы срывались с моста в эту ужасную пропасть. Некоторых из идущих поддерживали светоносные мужи с крыльями, других сшибали в пропасть безобразные птицы с телом и крыльями грифа, но лицами, напоминающие жестоких тюркских багатаров — каджи, обладающих воистину дьявольской душой и в бесновании с которыми никто не может сравниться. Многие попадали, но были и такие, кто проходил путь до конца.

Я шел по мосту смело — мою совесть не отягощал ни один неблагородный поступок. Но даже если бы по своим грехам я упал в эту пропасть, то летел бы в нее, прославляя правосудие Божье. И даже в чреве глубочайшей бездны я продолжал бы славить Создателя, как пророк Иона в чреве кита, насколько бы мне хватило сил. Я молился своему военачальнику Иисусу, и ноги мои не колебались. Грифы-каджи старались привести меня в смятение и налетали на меня со всех сторон, устрашая яростными гримасами. Но не убоялось сердце мое — я взирал лишь на светоносных мужей, ободряюще улыбающихся мне.

Во сне время течет очень странно, но я помню, что шел очень долго — будто проходили месяцы и даже годы, пока не приблизился я к концу своего пути.

У края ущелья стоял сильный светоносный муж с огненными очами. Он со светлой улыбкой принимал тех, кто дошел, подобно победителю, до предела моста. Дошедших ангелы облачали в солнечные одежды и вводили в светоносные чертоги. Истинно говорю тебе: я видел среди этих людей многих воинов из моей личной охраны! Затем я остановился в пяти локтях от сего светоносного мужа и спросил:

— Позволишь ли мне, господин, облачиться в солнечные одежды вместе с моими преданными воинами?

Улыбнулся светоносный муж и отвечал:

— Позволю, если поступишь, как ты привык поступать. Оставайся царем до конца, Ос Багатар, оставайся благородным даже ценой смерти. Сохранишь ты тогда свое благородство во веки вечные и будешь за это увенчан Царем нашим Христом Богом…

Затем в дверь постучался ключарь и молитвой разбудил меня. Я поднялся, но сон, словно запах прекраснейшего цветка, который недавно унесли, не переставал стоять перед моим внутренним взором. Я слышу этот чудный запах до сих пор.